Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона - Дара Хаард

– Я не обязана тебе ничего рассказывать.

– Ты моя… – он запнулся, – ты моя, хочешь ты этого или не хочешь. Этого уже не изменить… и я не хочу менять. Я твоя защита сейчас, Цветочек, единственная защита.

– Знаешь, – мягко сказала я, и дракон замер, завороженно рассматривая мои губы. Я взяла большую ладонь мужчины в свои руки. Медленно провела его назад до двери, гипнотизируя ласковым взглядом. Я не поняла, как у меня это получилось, все как-то само…

– Я не нуждаюсь в твоей защите, щит императора! – нежно журчал мой голос, — Я сама по себе… и отстань ты уже от меня, репейник! – Я резко захлопнула дверь и уронила задвижку.

Секунда, и дверь потряс громкий стук:

– Амарин, быстро открыла дверь.

– Ага, сейчас, отстань от меня! Я за тебя замуж не пойду и фавориткой не буду, и вообще мне драконы не нравятся.

– Куда ты денешься! Ты моя, привыкай к этой мысли!

Стучать он перестал, даже ушел, я выдохнула.

– Это какой-то беспредел драконовский. Одна щеку порвала, второй в постель тащит, третий жениться собрался, а четвертый… Четвертому плевать на всё, лишь бы башня была цела.

Я решительно приблизилась к зеркалу и замерла, рассматривая порезанную щеку.

Три широкие красные бороздки. Уже подсохшие. Странно, почему мне не больно… Может, я уже умерла и мне всё это кажется? Нет, лучше об этом не думать. Может, всё дело в пустоши? Стоило мне подумать о пустоши, палец, на котором у меня должен быть перстень, кольнуло, и я со страхом увидела, как он проявляется уже здесь, в башне.

Внутри всё похолодело от ужаса, вокруг кружил смерчем золотистый туман. Словно любопытный зверек он пронесся по всей комнате, обследуя всё, что тут стояло.

Потом опять закружил вокруг меня, ластясь и мягко облизывая кожу. Прямо на моих глазах рана на щеке затянулась, не оставляя даже намека, что всего пару секунд назад там были довольно сильные порезы.

– Ты чего делаешь? – испугалась я чистой коже больше, чем ранам, – Что мне теперь всем говорить?

Туман потерся о щеку, и чистая кожа сменилась рубцами, еще лучше.

– Ты это, верни уж как было, скажу, что мазь была очень чудодейственная, шрамы не нужно.

Туман послушался.

Я наблюдала, как он покрывает все поверхности своими золотинками, потом вздохнула:

– Не мусори. И что мне с тобой делать? Что ты такое?

Туман замер на пару минут, словно задумался, потом опять закрутился вокруг меня. А потом вдруг из тумана стали появляться образы.

Всё тот же мужчина с портрета, он с кем-то сражался, кого-то убивал с весьма зверским лицом. Стало понятно, что добреньким он не был. А потом он превращался в золотого дракона, который одним своим пыхом огня уничтожал целые города. Туман был отличным рассказчиком:

– Получается, этот мужчина был золотым драконом, и он был жестоким тираном.

Туман закружил вокруг, словно подтверждая мои выводы.

– Но это не отвечает на вопрос, что ты такое? – сказала я.

Туман, видимо, не знал, как мне объяснить. Просто показал мне мужчину в золотистом ореоле, что было совсем непонятно. Потом рядом с драконом появилась моя копия, только вокруг меня была не золотистая сила, а… Я замерла, зелёная. Та-а-ак.

Я стукнула себя по лбу, стараясь вспомнить, что говорила Лима про божественную силу. У всех народов были боги, которые, уходя, оставили свои капельки силы повелителям подотчетных народов.

Моя сила в созидании, очищении, насколько я поняла, вокруг меня всё будет цвести и пахнуть, а ещё я могу усиливать божественной мощью простые заклинания. Пока я до всего этого не дошла, сила во мне приживается и только может, что краски вырабатывать.

Туман вдруг стал уменьшать мужчину. Он становился молодым парнем, как на том первом портрете, весёлый, бесшабашный, что же заставило его стать таким жестоким деспотом? Потом из парня он стал подростком, угловатым, стеснительным, а потом ребёнком…

Моим пирожочком с зелёными глазками и беззубой улыбкой, который лежал на руках моего двойника, объятого золотистым туманом.

– Это уже слишком, – сказала я. – Ты хочешь сказать, что мой малыш и вот этот вот злющий мужик один и тот же чело… дракон?

Туман довольно закружил вокруг меня, ломая картинку и мои мозги.

– Что-то подсказывает мне, что ты божественная капля драконьего бога, – произнесла я, падая на кровать. Мои ноги дрожали от ужаса и осознания того, что я только что узнала.

Я глотнула комок в горле:

– Но у меня уже есть сила, если это точно, конечно. Как я могу ещё тебя взять, я не хочу быть сумасшедшей, как этот, как его там, Чёрный Мор вроде. Туман разделил меня и ребенка, и я опять стала зелёной, а малыш в золотистом свете.

– Постой, – до меня начало доходить, – я не владею силой, она принадлежит малышу?

Довольное кружение вокруг меня:

– Тогда почему ты меня слушаешь?

Опять картинка ребёнка и меня. Малыш растёт, туман переходит от меня к ребёнку, и вот рядом со мной опять стоит молодой парень в золотом тумане.

– Он вырастет, и ты уйдёшь к нему, а пока со мной получается? – туман тонкой ниткой обвил перстень на моей руке, – Значит, перстень тоже ему перейдет? Я опекунша! – дошло до меня.

Туман опять согласно покружил рядом, и почему моя сила не такая же умная, возмущённо подумала я, только жизнь мне портит.

– Ты знаешь, как зовут малыша? У него же было имя?

Туман красивыми завитушками вывел на драконьем языке имя Морвейн.

– Красивое, – выдохнула я, – ну хотя бы теперь понятно, что я не сумасшедшая.

Один камень с души упал. Я даже улыбнулась, потом вспомнила, что мне предстоит сделать, и улыбка с лица спала. Жить в пустоши всё это время, пока малыш не подрастёт, это же страшно.

– Ты почему всех убиваешь? Что это за жестокость? – с укором сказала я туману. Он удивлённо покружил рядом, – И не притворяйся, вон недавно гнома слизал, – я передернулась от воспоминания.

Потом туман показал город, пустой, но прекрасный, величественный, грандиозный, и меня, идущую по этим улицам. Моя зелёная сила постепенно расходится от меня в разные стороны, убирая чёрные хлопья, которыми был заражён туман.

– Вон оно как, – сказала я, – не