Слишком необузданные - Девни Перри

Я позволил ей самой разбираться с Мией.

— Крю. — Судя по выражению лица Марианны, она поняла, что все не нормально.

— Все в порядке, — солгал я. — Я просто устал. Мия застала меня врасплох.

— Это было неправильно. То, как она поступила с тобой.

— Зачем? — Этот вопрос вертелся у меня в голове. — Зачем ей это делать?

Я замкнулся в себе, но Мия была тем, кто выглядел полным идиотом.

На лице Марианны появилось виноватое выражение.

— Это моя вина. Я встретила ее вчера за ланчем. Мы просто разговаривали. Сплетничали. Она спрашивала о тебе, как обычно. Она спросила меня, не думаешь ли ты попробовать еще раз, и я была честна. Я сказала ей «нет». Я думаю, это причинило ей боль. Я думаю, она ждала, лелеяла надежду.

— Я никогда не давал ей ее, Марианна.

Она опустила взгляд на свои колени.

— Ты прав.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Давай просто… забудем об этом. Давай просто вернемся домой.

Домой, в пустой дом и одинокую постель.

— Извини, Крю.

— Как я уже сказал, это не твоя вина. — Я вздохнул, готовый перейти к новой теме. — У меня нет желания возвращаться на этот самолет через два дня.

Во вторник утром мы должны были лететь в Джексон-Хоул. Это была поездка, которую мы планировали несколько месяцев, чтобы посмотреть недвижимость. Льюис был обеспокоен тем, что в моем инвестиционном портфеле не хватает разнообразия, и он получил информацию о предстоящем строительстве недвижимости.

Вайоминг был приятным местом. Мне нравилась Монтана. Но если быть честным с самим собой, то в данный момент я хотел быть в Колорадо.

— Я не хочу покупать квартиру в Джексоне, — признался я, понизив голос, чтобы Льюис не услышал.

Марианна посмотрела вдоль прохода, проверяя, затем наклонилась вперед.

— Почему?

— Что я буду делать в Вайоминге? — спросил я.

— Проводить отпуск?

Я усмехнулся.

— Я ведь так часто его беру.

— Тебе не обязательно ничего покупать. Но повредит ли это, если ты посмотришь?

Нет, не повредит. И Льюис был прав.

На данный момент единственной собственностью, которой я владел, был мой дом в парке. Я вложил кучу денег в фондовый рынок, но было бы неплохо последовать совету Льюиса. Он боялся самых худших последствий, и, если к шестидесяти годам у него не разовьется хроническая язва, это будет чудом. Но его беспокойство было в моих интересах. Он мучился из-за возможных судебных исков, поэтому мне не приходилось этого делать. То же самое можно было сказать и о моих инвестициях.

— А что, если мы не поедем в Вайоминг? — спросил я. — Что, если вместо этого мы поедем в Колорадо?

— Эм, хорошо. Куда именно в Колорадо?

Я с трудом сглотнул.

— В Пенни-Ридж.

Ее глаза сузились, когда она изучала мое лицо.

— Ты годами избегал всего, что касалось Пенни-Ридж. Потом ты вернулся, и я не могла заставить тебя уехать.

— Возможно, я слишком долго отсутствовал.

Возможно, я просто не осознавал, насколько одинокой стала моя жизнь.

День благодарения я провел дома в одиночестве, поедая доставленную еду и одновременно с увлечением смотря последний хит Нетфликс. Недели декабря прошли в тренировках. В большом количестве тренировок. Я взял один выходной на Рождество, а потом вернулся к работе до этой поездки.

Насколько я помню, в последний раз я отмечал праздники с мамой. Но она умерла незадолго до Рождества, и с тех пор я предпочитал не вспоминать годовщину ее смерти, делая все, что угодно, чтобы отвлечься.

Этот год не стал исключением. Но было заметно одиноко. Я чувствовал себя несчастным, на самом деле. Особенно на Рождество. Настолько, что я чуть не сдался и не позвонил Риверу, чтобы попросить номер Рейвен, просто чтобы услышать ее голос.

Поговорить.

То, что я скрывал в себе годами, то, в чем я никому не признавался, включая Мию, к ее большому разочарованию, вырвалось наружу вместе с Рейвен.

Довериться ей — своей правде, своим страхам — было легко.

Что случится, когда сноубординг перестанет быть главной составляющей моей жизни? Куда я пойду?

Парк-Сити был хорош, но я был одинок. Если бы я остался, то стал бы несостоявшимся спортсменом, у которого не было бы жизни, к которой можно было бы вернуться после выхода на пенсию.

Мои братья делали что-то из «Мэдиган Маунтин». Даже в Лейк-Плэсид ходили слухи. В основном из-за моей фамилии, но они привлекали к себе внимание. Рид приложил все усилия, чтобы привлечь внимание к «Маунтин».

И, как оказалось, у них тоже была недвижимость.

Я повернулся на кресле, наклоняясь к проходу.

— Льюис.

Он продолжал печатать.

— Льюис. — Я повысил голос, но он по-прежнему не обращал внимания на окружающий мир, поэтому я указал на блокнот Марианны. — Дай мне листок бумаги.

Она вырвала страницу из спирального переплета.

Я скомкал ее в комок и запустил Льюису в лоб.

— Эй. — Он нахмурился, когда тот ударился о него и отскочил на пол. Затем он вытащил наушники. — Ты заноза в заднице.

— Эй, я дважды звал тебя.

— Я занят. Чего ты хочешь?

— Что, если мы не поедем в Вайоминг?

Он моргнул.

— Что? Нет. Я готовился к этому целый месяц. Мы говорили об этом, Крю. Тебе нужно найти, во что инвестировать. Несколько долгосрочных активов.

— Я согласен. Как насчет недвижимости в Колорадо?

— В Вейле или Аспене? Я имею в виду… там все будет стоить недешево. Но это неплохая идея. Давай я поговорю с несколькими людьми, и подготовлю для нас несколько показов после «Экстремальных игр». Мы все равно поедем в Джексон, потому что я хочу, чтобы ты увидел…

— Льюис.

Его ноздри раздулись, как всегда, когда я прерывал его в режиме планирования.

— Я думаю о «Мэдиган Маунтин».

— Серьезно? — Он посмотрел на Марианну. — Ты избегал Пенни-Ридж более десяти лет. Один раз съездил домой, а теперь хочешь купить там недвижимость?

Я переводил взгляд с него на Марианну.

— Клянусь, у вас обоих одинаковые мозги.

Марианна рассмеялась.

— Я не уверена, стоит ли мне ужасаться или благодарить тебя.

— Спасибо, — ответил Льюис. — Ладно, вернемся к Колорадо. Ты уверен в этом, Крю?

Нет. Нет, не совсем.

— Что я буду делать, когда уйду на пенсию? — спросил я.

— Тебе еще много лет до пенсии, — сказал Льюис.

— А так ли это?

Его глаза вылезли из орбит.

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем. — Я провел рукой по волосам. — Я просто…

Я был одинок. Я беспокоился. Я ревновал.

Я завидовал своим братьям, которые строили будущее.

И, черт возьми, я не мог