Поцелуй на удачу 3 - Кира Крааш

И так по кругу перебирала вопросы, страхи и мечты на две беспокоящие меня темы.

Тему «Что будет дальше у нас с Виктором?» я обходила по большоооой дуге, буквально запрещая себе думать об этом.

Что будет — то будет, тут бы разгрестись с тем, что есть.

В общем, спала я плохо и когда открыла глаза в шесть утра, поняла что больше не могу лежать. Волнение и тревога требовали занять руки, так что я сползла с кровати и тихонечко, чтобы не разбудить Эмму, умылась и вышла из комнаты.

Немного помялась, размышляя, а не зайти ли к Виктору. С одной стороны, может и стоило спросить, как он. С другой стороны, как настоящий мужчина он в ответ на этот вопрос обязан был сделать непроницаемое лицо и ответить, что у него все прекрасно.

Короче, толку от такого диалога было бы ровно никакого, а если еще и спит, то разбужу раньше времени…

И вот таким нехитрым образом я обнаружила себя на кухне, готовящей завтрак на всю ораву.

Что приготовить парням на завтрак в такой важный день?

Для начала нужна какая-нибудь классика… И я стала разбивать яйца в огромную миску.

В этот момент позевывая и почесываясь на кухню вошел Микаэль. Я как раз отвлеклась на холодильный ларь — доставала молоко — а когда развернулась к рабочему столу, здоровяк уже встал на мое место и своим огромными лапищами и казавшимся крошечным в его руках ножичком бил яйца в миску.

Я молча поставила рядом с ним графин молока, а сама полезла за крупой варить кашу. Пока нашла крупу, пока ее промыла — в кухне материализовался Эгилл и поставил кастрюлю с молоком на плиту. Я вручила ему крупу, чтобы всыпать, когда закипит, и венчик, чтобы помешивать, пока варится.

Вошел Стефан, оценил ситуацию и принялся нарезать сыр, окорок и хлеб на общий стол.

Микаэль уже грел сковородку, а я чувствовала себя немного странно, но вошла Эмма. Увидела происходящее и вопросительно посмотрела на меня.

Я молча указала ей на пустой кофейник. Подруга кивнула и пошла колдовать над бодрящим напитком.

Мне ничего не оставалось как заняться тестом для блинов. Глаз зацепился за яблоки, лежащие в красивой вазе, и тут на кухню зашел Виктор.

В отличие от остальных он был уже умыт, бодр и собран. А я решила, что раз он лучше всех выспался, то можно доверить ему самую опасную работу. А потому под красноречивым взглядом выдала яблоки и терку.

— Будут оладушки с яблочной начинкой, — пояснила я и принялась замешивать тесто.

И вот раннее утро, за окном еще темно, а команда по аэрену в полном составе (с дополнительным запасным бытовым магом) на кухне готовит завтрак.

Спустя еще четверть часа мы уселись за столом и также молча принялись завтракать. На середине трапезы Эмма подскочила долить кофе в кофейник и заварку в чайник. Эгилл, понятное дело, поднялся следом: вдруг бытовой маг не справится с этой задачей?

Мы проводили парочку синхронным хмыканьем. А я кинула взгляд на Виктора.

Он уже поел и, откинувшись на стуле, потягивал кофеек. Собранный, спокойный, уверенный в себе и команде.

Команда же ловила его настроение и отвечала тем же.

А я говорила, что совместное проживание в башне помогут сплотить команду!

68

Финал императорского турнира по аэрену проходил, как не сложно догадаться, на императорском полигоне. Располагался он на окраине столицы, был новеньким и хрустящим, построенным специально по этому поводу несколько лет назад.

От университетских полигонов он отличался размерами самого поля, более шикарными трибунами, разделенных для публики разных социальных слоев, отдельной императорской ложей для Его Величества — вдруг он решит почтить нас своим присутствием.

И в целом местечко оставляло впечатление имперского пафоса и серьезности мероприятия. Ну и размера призового фонда, конечно.

С нами от преподавательского состава ехал ректор и декан боевого факультета. Первый выглядел спокойным и вообще даже каким-то умиротворенным. Зато второй смотрел на меня мрачно — сразу было видно не очень-то он доволен девицей в команде, но что поделать. Мои успехи говорили сами за себя!

— Я ему не нравлюсь? — негромко спросила я у парней, когда мы отправились в раздевалку.

— Ему все девицы на факультете не нравятся, не переживай, — отмахнулся Микаэль.

— Но я не на его факультете! — буркнула в ответ.

— Ты на аэрене, — усмехнулся Виктор. — Это почти что боевой факультет.

Тут мне осталось лишь вздохнуть — с последним утверждением спорить было сложно.

Раздевалка у императорского полигона больше напоминала небольшой домик отдыха. Тут тебе и бассейн с бурлящей водой, и комната с раскаленными камнями для оздоровительного прогрева, и диванчики с легкими закусками, к которыми никто не притрагивался.

А еще здесь была женская и мужская половина!

Так что на этот раз я спокойно переодевалась в одиночестве и тишине, стараясь контролировать мысли, чтобы не разгонять тревожность.

Отец в таких случаях советовал сосредотачиваться на простых и понятных вещах в поле зрения. Вот пуговицы на одежды, например, прекрасно подходили для этого дела! А еще шнуровка на обуви. И волосы, которые нужно стянуть в узел на затылке, чтобы нигде не мешались, — тоже.

Я стояла перед большим ростовым зеркалом в тонкой оправе и смотрела на свое отражение.

Кого я видела там?

Девчонку с бытового факультета, что случайно попала в чисто мужской спорт?

Или дочку прославленного генерала, которая могла дать фору многим парням с боевого факультета?

За спиной раздался вежливый стук, и я вздрогнула, вынуривая из своих мыслей.

— Почти готова! — громко крикнула в ответ.

— Пора, — раздался голос Виктора, вошедшего в раздевалку.

— Я не разрешала входить, — зачем-то сказала, смотря на парня через отражение в зеркале.

— Я знаю, — негромко произнес он, подходя ко мне плавно и медленно, точно крадущийся хищник.

— И почему же ты вошел? — спросила я, завороженно наблюдая за ним.

— Парни толпятся в прихожей, — ответил он, встав у меня за спиной. — А я решил, что перед финалом никак нельзя нарушать традиций.

— Традиций? — растерянно спросила я, обернувшись.

— Традиций, — тихо произнес он, смотря на меня своими удивительными глазами. Карий цвет почти исчез — так ярко сияло золото, и мне казалось, что рисунок радужки немного движется, затягивая меня в водоворот его души.

Виктор склонился ко мне и едва слышно тихо, почти на выдохе произнес в