Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

О сыне, которого выносят две души.

О том, что он положит конец великой войне…

И станет последним драконом империи.

Когда пророчица шептала это, ее голос дрожал так, будто сам воздух сопротивлялся словам.

Две души? Разве такое вообще возможно?

А как насчет великой войны?

С кем, интересно, если империя уже десятки лет живет в шатком, но мире...

Единственное, что Дейрану было ясно: никакая другая женщина не может выносить его наследника.

Ленора — разменная монета.

Жертва.

А он сам — лишь инструмент в чужой игре.

Кто-то испугался ребенка, которого еще нет на свете. Испугался так сильно, что решил уничтожить его до рождения.

Но почему?

Потому что он станет победителем в далеком иллюзорном будущем?

Или потому, что станет последним?

Дейран резко выпрямляется и обходит стол. Лед хрустит под его шагами, а дыхание разносится по воздуху паром.

Он открывает поочередно ящики и вытаскивает из них документы, отчеты, свитки. Швыряет их на стол, чтобы в очередной раз все изучить и собрать цельную картину. Понять, что он пропустил.

Его ладони холодеют до прозрачности, по пальцам бегут белые трещинки инея.

Он знает: это не император и не его родня.

Не Совет целиком.

Даже не Ильмерий, хотя именно через верховного мага была передана ложная версия пророчества.

Ильмерий — фигура, но не игрок.

Есть кто-то выше.

Сильнее.

Хитрее.

Кто-то, кто дергает за нити так искусно, что даже Дейран не сразу заметил ловушку.

Но сейчас…

Сейчас он стоит на пороге разгадки.

Еще шаг, и он увидит виновного.

Еще шаг — и этот «кто-то» падет.

За окном свистит ветер, поднимается буря, но Дейран даже не замечает этого. Он наклоняется над столом и глаза его вспыхивают холодным свечением.

Перед ним карта империи. Красными пометками нанесены маршруты заговорщиков. Черными — клятвенные круги. Синим цветом расставлены точки, в которых был замечен магический след, слишком сильный, чтобы оставил его обычный чародей.

Дейран изучает карты, перекладывает свитки, зачеркивает имена, соединяет линии.

И вдруг замирает.

Рука с пером зависает в воздухе.

Он понял.

Не до конца, не имя…

Но направление.

Он откидывается в кресло, ледяной воздух в кабинете дрожит от его дыхания. В глазах вспыхивает опасный красноватый свет.

Еще несколько дней, максимум неделя, и он поймает того, кто прятался в тени все эти месяцы.

А на предстоящем императорском балу, где соберутся все сильные мира сего, он увидит врага в лицо.

Глава 23

Нонна/Анара

Я резко проваливаюсь в сон, словно меня утягивает под лед.

Холодный воздух вокруг дрожит, как прозрачная ткань на ветру, и я понимаю, что снова оказываюсь там.

Внутри себя. В той комнате, где живет Анара.

Но теперь все иначе.

В прошлый раз я очутилась в мрачной, сырой камере. Потолок обваливался, стены были чернее ночи, а в углу, свернувшись в комок, тихо умирала женщина.

Она не поднимала головы и явно не хотела жить.

Она даже не боролась.

Но сейчас…

Я стою на пороге того же помещения и не узнаю его.

Свет льется из ниоткуда — мягкий, теплый, разбрасывающий солнечные блики по полу.

Тени отступили, разбежались по углам и затаились.

Стены больше не давят безнадежностью, горечью и тоской.

Под ногами мягкий ковер, а в воздухе витает запах весенней свежести, будто здесь впервые за месяцы открыли окна.

И она стоит посреди комнаты.

Не согнувшаяся фигура в углу, не бледный призрак, который я видела тогда…

Анара.

Настоящая.

Она держится прямо, плечи расправлены, в глазах — живой огонь. Щеки порозовели, волосы лежат сияющими волнами, хотя в прошлый раз они свисали тусклыми грязными прядями.

И самое главное — она больше не дрожит от страха.

Она уверенна.

— Нонна… — ее голос чист и крепок. — Ты пришла.

И, прежде чем я отвечаю, она делает уверенный шаг ко мне.

— Спасибо тебе, — говорит она. — Я бы умерла без твоей помощи. Я знаю это.

Она берет мои ладони, и я впервые чувствую ее.

Не только вижу, а ощущаю эту душу — теплую, живую, сильную. Прикасаюсь к ней.

— Но теперь… — она делает вдох. — Я хочу вернуться.

Комната чуть дрожит, словно подтверждая ее слова.

— Хочу чувствовать своего сына, — шепчет Анара. — Хочу полноценно быть его матерью. Хочу жить.

Ее голос становится чуть тише:

— Я ведь не умерла, правда? Я еще здесь? В этом мире? Скажи мне.

Я сжимаю ее пальцы.

— Жива, — отвечаю. — Мы обе живы. Но… обе слабы. Если одна исчезнет — вторая не выдержит. Понимаешь?

— Да… — Анара кивает, но глаза ее наполняются отчаянием.

— А вместе с нами погибнет и ребенок, — заканчиваю я.

В ее взгляде вспыхивает настоящий материнский страх.

— Его магия слишком велика, — продолжаю я. — Он не может ее контролировать. Он давит на нас обеих. Я держусь как могу… скорее всего, твоя сила тоже помогает. Но этого мало.

Анара зажмуривается, будто собираясь с духом.

— Это… нормально, — произносит она. — Драконы выматывают. Любая магическая беременность — испытание.

Ее голос становится тихим, почти виноватым:

— С дочками я тоже мучилась. Ночами не спала, постоянно мерзла. Падала в обмороки. Но… рядом был Дейран. Его сила защищала меня. Питала.

Она открывает глаза.

— Сейчас он далеко. И поэтому все так… страшно.

Я вздыхаю.

Она говорит искренне, но это ее воспоминания, не мои.

— И еще, — добавляет Анара, — у нас мальчик. Наследник льда. Он в сто раз сильнее своих сестер.

Она касается своего живота, как будто чувствует его даже здесь, во сне.

— И вынашиваю я его не девять месяцев, Нонна. А шесть. Драконы развиваются быстрее.

Я задерживаю дыхание, погружаясь в свои мысли.

Шесть.

Значит…

Совсем скоро.

Эта мысль одновременно и радует, и обжигает страхом. Ведь у меня почти нет сил.

Дойду ли я до конца?

Анара продолжает говорить, но теперь с другой болью, другой глубиной.

— Я тоскую по нему, — шепчет она. — По Дейрану.

Она будто стесняется этих слов, но не может их удержать.

— Я ненавижу то, что он женился. Ненавижу, что оставил меня, поверил в ложь…

Пауза.

— Но… истинная связь никуда не делась.

Анара обхватывает себя за плечи, смахивая дрожь.

— Я хочу увидеть его. Хочу обнять дочерей. Я… просто хочу знать, что они живы и счастливы.

У меня перехватывает дыхание.

—