Травма - Оля Олич

Маленький Закари.

Старые фотографии родителей, еще до развода.

Мне стало не по себе – я ощутил это покалыванием в груди, когда Эшли подняла на меня осознанный грустный взгляд зелено-серых глаз.

Так и не понял, какого точно они цвета.

– Где я буду спать? – спросила она негромко, но я заметил, что в ее голосе исчезло нервное напряжение.

Ее взгляд проскользнул по моему телу, а потом она спокойно посмотрела на диван в гостиной.

– Там очень неудобно, – сказал я, не намекая ни на что, – сломаешь спину. Можешь поспать в комнате Зака, но там маленькая кровать. Ты можешь спать с согнутыми ногами?

Я ни в коем случае не думал о том, что обязательно уложу ее в свою кровать. Ни единой мысли о сексе не было, хотя Эшли была привлекательной и милой девушкой с привычным ей, как я успел заметить, задором.

Но меня сейчас это не интересовало: я хотел вернуть себе прежнюю жизнь, какой она была до армии: адекватную. Эшли не заслужила того, что с ней происходило.

В глубине души мне было жаль, что тогда, в прошлом, я не убил Вуда о кафель самостоятельно: одна мысль о нем вызывала у меня дрожь в пальцах. Хотелось сразу же врезать кулаком в стену, но стоило лишь взглянуть на рыжеволосую девушку, с интересом рассматривающую мои фотографии на стене, как все это куда-то испарилось.

Я сразу же вспомнил слова Маркуса, когда мы расходились с ним в аэропорту JFK: «Все придет со временем, Майк, нельзя спешить. Дай себе время – и все».

Это простое, но самое мудрое напутствие от него, ведь Маркус был прав, как никто иной. Подождав всего лишь несколько месяцев, я вдруг наткнулся на Глорию, когда она тащила свои огромные горшки в гараж.

Ее племянница скоро приедет, она ищет временную работу. Я просто кивнул и попросил ее спросить.

Я тогда ни о чем не задумывался: просто «да», и больше ничего – мне нужно было просто попробовать поговорить с этой девушкой, иногда от этого больше пользы, чем от долгих раздумий.

Постепенно возникло медленное, но верное впечатление: Эшли не спешила. Она потихоньку пыталась залезть в мою голову, но тщательно это фильтровала. Она отбирала каждое слово, как казалось, лишь бы случайно не уколоть.

К счастью, меня не так просто сломить, и нет какого-то определенного времени, когда я резко замру на месте и меня начнет колотить.

Сейчас она отвлеклась; поправила пару выпавших из-за ушей прядей, затем обернулась ко мне и вздохнула:

– Можно сходить в душ?

– Конечно, – шепнул я, – там есть лишнее полотенце на полке, тебе принести футболку?

– Если можно, – неуверенно сказала девушка, застенчиво на меня взглянув, из-за чего я почти рассмеялся, – так я сплю с тобой?

– Да, кровать большая. Если что, ты можешь сразу уйти в гостиную. Вдруг тебе будет некомфортно.

Она понимающе кивнула и поднялась на второй этаж, а я пошел, немного погодя, в свою комнату.

Поискал в шкафу более-менее приличные футболки и выбрал для Эшли одну из самых новых: я купил ее наобум, когда в один из депрессивных периодов ходил по милитари-шопу. На ней был логотип американской армии.

Мне до сих пор нравится военная одежда. В ней я ощущаю себя собранным. Странно, но шмотки по какой-то неоднозначной причине так интересно влияют на мое состояние.

Пока Эшли была в душе, я сидел на кровати и думал о том, что, возможно, совершаю ошибку. Я давно не был с кем-то, кроме самого себя, я привык к одиночеству. Начиная с разговоров и заканчивая физическими связями.

Я не собирался трогать ее, но даже мысль о том, что, возможно, сделаю что-либо не так, заставляла меня странно реагировать.

После всего произошедшего с ней и Вудом мне хотелось лишь прикончить урода – и все. Тогда ей станет легче жить. И мне тоже.

У него есть всего один шанс выжить, и если вдруг он не станет им пользоваться, то мы будем решать по-другому.

Казалось, что с момента, когда Эшли ушла в душ, прошла целая вечность. Я все так же сидел на постели и залипал в одну точку, думая лишь о том, как меня угораздило оказаться в подобной ситуации.

Я не один раз оказывался меж двух огней, и теперь я не на поле боя, где нужно делать решающий выстрел – либо он будет сделан за тебя.

Теперь мне просто нужно быть человеком, которым я привык быть. Сейчас мне нужно вернуться, но я не могу.

Где-то в глубине души мне до сих пор невероятно тяжело общаться с людьми, какими бы они ни были.

Другое дело Джейкоб. Просто потому, что он был там же, где и я, но, к счастью, его обошла стороной участь, настигшая меня.

Эшли вернулась, закутанная в полотенце и прикрывающаяся своей майкой:

– Прости, я думала, что ты принесешь…

Ее зубы стучали от холода. Видимо, я не заметил, что дома похолодало.

– Извини. – Я протянул ей футболку и отвернулся.

Она за несколько секунд надела ее. Футболка оказалась по колено. Эшли это устраивало, меня тем более. Она расправила спутавшиеся волосы и упала на кровать.

– Я спать… – пробубнила она, обняв колени, уткнувшись лицом в подушку на самом краю кровати.

Я не стал ее трогать. Просто положил рядом плед, чтобы она смогла укрыться.

Мне самому спать пока не хотелось: единственная вещь, которая меня волновала, – это то, что как-то придется жить с этим чувством непостоянства.

Либо ты борешься с собой, либо война в твоей голове достигает такого накала, что ты уже не ощущаешь себя тем, кем ты был раньше, и уже не веришь, что хотя бы секунду своей жизни существовал. Взрывная волна сносит твою личность в пыль.

Вряд ли есть путь назад из той ямы, в которой я оказался: каждый из своих дней я медленно, но верно старался идти к освобождению.

Это как собирать пазл. Часть за частью. Маленькая непонятная кучка обломков становится картинкой, но я не различаю цветов. Я вижу лишь грязно-серое подобие того, что должно было внушать хоть какие-то позитивные эмоции.

Вместо этого ты смотришь на то, что у тебя сейчас получается: обрывки твоей прошлой, цельной и размеренной личности, которую все любили, уважали, ставили в пример, и всё уже не сходится.

Какие-то частички больше, какие-то – меньше, но ни одна из них не подходит по смыслу. Ты смотришь на картинку и недоумеваешь: ведь раньше это