(не) Принц с планеты ваших фантазий - Анюта Тимофеева

class="p1">Не знаю, убедила я его тогда, или нет, но мысли снова вернулись к местным мужчинам. Ни один из тех, с кем я здесь близко познакомилась, включая и ту красивую парочку — Андрэса и Джейса — никто из них не отказывался работать, и все искренне хотели помочь. Чувственность, отзывчивость на любую ласку, на любой знак внимания, и желание делать любую работу — как я могу отказаться от них, бросить, выкинуть из дома одних ради благополучия других? Надо что-то придумывать.

А почему бы не попробовать делать то, что у них получается лучше всего? Я ведь хотела прилететь сюда, соблазненная красивыми картинками, рекламными роликами. Только отсутствие денег удержало тогда от поездки.

А эти ролики даже не отличались особым разнообразием, каким-то оригинальным сюжетом, но они работали! Красивые пейзажи, море и отдых, и, главное, привлекательные мужчины! Наши точно не хуже; вообще-то, наши лучшие! Надо попробовать сделать что-то в таком роде, подобную рекламу. Надеюсь, здесь нет местной мафии, которая не пустит в эту отрасль новеньких? Посмотрим. Ну, в конце концов, можно снимать фильм для себя, а там посмотрим, где он окажется... Красивые фильмы для взрослых, горячие, но не пошлые, просто эротичные...

Или вообще невинный сюжет: просто синее-синее небо над головой, сочная зелень трав, наши парни, одетые только в легкие светлые штаны, и их блестящие от пота спины, на которых прорисовывается каждый мускул от движения. Так, пойду-ка я кондиционер посильнее сделаю!

Глава 29

Глава 29

Кайрен

Спина побаливает, конечно, задница — тоже, но все терпимо, жить можно. Получал и похуже, хотя в кровавые лохмотья мне кожу ни разу не превращали. В Доме удовольствий, когда объясняли, что выхода у меня нет, и придется делать то, что прикажут, было больнее, хотя они умеют воспитывать, не оставляя следов. Да, там я был готов нарваться, чтобы меня вообще убили, потому что такой жизни для себя не хотел. А потом накатила странная апатия.

Нет, сейчас я не хочу и не буду об этом вспоминать! Туда я никогда не вернусь. Я почему-то поверил нашей госпоже, что меня больше не отдадут, не продадут. Странно, почему недавно я думал, что ей все равно? Дурак был. Не разобрался, ударился в бега. Но странно, что раньше она внимание на меня вообще не обращала. Ну, что же, если для этого надо было побегать... наверное, оно того стоило! Когда у меня спрашивают, как я себя чувствую, и лично смазывают следы порки, а потом женщина сама меня целует, да так, словно я ей нравлюсь — я готов соблюдать все правила, и больше ее никогда не расстраивать. Тем более, многого никто и не требует — просто больше не нарываться. Значит, я буду стараться. Хочу снова почувствовать, каково это — когда тебя любят. Самонадеянно, но я чувствую ее отношение! Мне просто становится хорошо, и боль проходит быстрее.

Ради этого буду играть по нашим правилам, но не буду стараться занять место Риэля. Даже не знаю, смог бы я это сделать... но пробовать не буду. Он мне чем-то нравился всегда. Может, своей правильностью? Не знаю, что должно было произойти, чтобы ему настолько голову сорвало, и он стал откровенно нарываться на драку, бить по больному. Не замечал раньше в нем подлости и желания подставить. Неужели так действует ревность к вниманию госпожи? Мне-то ни разу ещё не повезло настолько, чтобы женщина выбрала для единоличного пользования. А тут, ни много ни мало, сама Старшая! Хотя ни в ее должности дело, совсем нет...

Я знал, что виноват, раз поддался на его провокации, и стерпел за это порку, только мимолётное удивившись: так мало? Это было даже не наказание, а позволение выпустить пар. И, неожиданно, вообще не захотел отыгрываться на своем сопернике. Закрыл глаза, выдохнул, мысленно помолился Богине, и отказался выполнять свою часть наказания. Мне уже терять было нечего, а Риэлю я сочувствовал. И меня, неожиданно, снова не убили за самовольство. Неужели вот так повезло, и кому-то я понравился такой, совсем не идеальный? И есть ли надежда попасть к ней в постель? Да, у меня уже давно не было женщины, которая вызывала бы какие-то чувства, желание, страсть. Страшно надеяться на это сейчас, но вдруг? Ведь не для того меня держат рядом, чтобы просто подразнить?

Ради нее я даже совершил поступок, которого от себя не ожидал — признал того, кто раньше занял место возле госпожи, старшим и главным. И, чтобы отрезать себе все пути к отступлению, даже предложил ему утвердить это право. "Мне не нужны ссоры, мне не нужны драки", — твердил про себя, как молитву, с замиранием сердца ожидая ответа. Госпожа простила одну драку, одно выяснение отношений, но второго проступка точно не простит. Наверное, можно перетерпеть одно унижение ради этого? Да и... не так и неприятен мне Ри, может, это было бы не так и страшно.

И это оказалось совсем не страшно, потому что он не захотел пользоваться моим унижением. И этим вдруг вызвал у меня очень странный азарт: неужели я не смогу понравится? А может... а, может, госпожа любительница, когда рядом сразу двое мужчин? Так, что-то мозг у меня совсем начал отключаться, раз такие фантазии пошли! Но вдруг... тогда, я надеюсь, никто ее не разочарует.

Ну, а мне сейчас надо подумать не о самых приятных вещах: как я встречусь с бывшими товарищами, как меня примут?

* * *

Возвращение в родной дом, и, главное, в родной гарем, прошло совсем не так страшно. Поскольку оставаться в комнате госпожи Малики мне не велели, я оделся полностью, и отправился в свою старую комнату. Ри сказал, что там ничего не трогали после моего побега, и никого не поселили.

Первым на пути попался Андрэс, и это можно было считать хорошим знаком. Раньше мы ничего не делили, не конфликтовали, и теперь я надеялся, что он не будет цепляться. Да, не так я планировал вернуться в родной дом... не так, чтобы ослепить всех видом своей голой поротой задницы.

Впрочем, возвращаться я вообще не планировал. Но, если бы уж так случилось, я позволял себе помечтать, что вернусь мужем инопланетной девушки. Может, даже и отцом ее детей! А, может быть, меня там, на Земле, увидела бы девушка с нашей планеты, поняла, что лучше наших мужчин никого нет, и предложила бы вернуться с ней. Вот тогда я бы мог смотреть на всех свысока! Но