Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Понимаю. Мальчишки предупредили.

Значит я права в своих подозрениях: сыновья сдали место работы. И ладно, я без претензий.

— Ира… — очередной взгляд на часы. — Мне нужно возвращаться. Рад был тебя увидеть.

— Я тоже… — свяжите мне руки за спиной! Упс! Поздно! Тянусь к мужчине, якобы поправляю лацкан пиджака, который и без того в полном порядке, — тоже рада тебя видеть, Юра. Спасибо за цветы.

Тихонов — магнит для моих ладоней. Его тепло мягкое и спокойное, словно огонь в камине холодным зимним вечером. Хоть на миг прикоснуться, поймать ощущение контакта. Не могу контролировать подобный порыв. Не хочу. Не буду.

Хм… интересно, у Димы с Алиной было нечто подобное? Это ни разу не похоже на дружбу, потому что мое тело начинает вибрировать от близости мужчины, огонь разгоняется по венам, сворачивается в тугую пружину внизу живота. Здравствуй, дедушка Фрейд!

— До встречи, Ира, — зарывается носом в макушку, делает глубокий вдох, и мои мурашки табунами разбегаются по спине, поднимают на руках невидимые волоски. — Я буду приезжать, если ты не возражаешь. Хочу чаще тебя видеть.

— Не возражаю.

Мы с мурашками единодушно голосуем «за». Зачем все это и что будет дальше — об этом я подумаю позже, но здесь и сейчас мне хорошо рядом с Тихоновым.

— Ммм… — на выдохе делает шаг назад, разрывает зрительный контакт. — До встречи.

— До встречи.

Японский внедорожник похож на своего хозяина: большой и практически бесшумный. Он срывается с места и через несколько секунд скрывается за корпусом клиники, а я все еще стою на парковке. Букет в руке — как напоминание того, что все происходило в реальности, а не было плодом моего воображения.

Звонок на телефон вырывает меня из раздумий о будущем, аудиосистема выводит абонента на экран и подключает динамики.

— Ира! — громкий голос мужа режет слух. — Что происходит? Мне пришло уведомление с госуслуг… Что ты творишь?

Судя по интонации и сопению, Дима зол. Воздух в салоне начинает потрескивать, насыщаясь острыми колючими эмоциями.

— Не кричи, — намеренно говорю тише, заставляя к себе прислушиваться. — Просто подпиши заявление.

— Неа. Не получится, Ира. Парни еще несовершеннолетние, так что…

— Хорошо. Ты прав. Скоро я подам документы в суд.

— С ума сошла? Я не дам тебе развод! Скоро мне перечислят зарплату…

— Лебедев, ты совсем чокнулся?! — срываюсь я. — Как связаны семья и деньги? Ты вообще о чем? Хватит уже, надоело!

— Я тебя люблю… — бубнит муж.

— …трамвай куплю, — перебиваю, хмыкаю. — Если любишь, то какого лешего торчишь в Ясенево, а не живешь вместе с семьей? — если у женщин кривая логика, то у этого мужчины она отсутствует напрочь. И я уже задолбалась биться в закрытую дверь. — Все, Дим. Хватит. Жди повестку в суд. Пока.

Сбрасываю звонок, но мне не дают добраться до дома в тишине и покое.

— Маам… — голос Алешки заполняет салон. — Тут это… бабушка звонила.

— Нина Сергеевна?

— Ага.

— Что хотела? — после того, как я кинула свекровь в черный список, жизнь стала легче, но стервозная дамочка нашла другую щель. Таракан, честное слово! Живучий и всепроникающий.

— Что — то кричала про развод и что ты… хм… — присоединяется к брату голос Юры. — Ну в общем, орала о том, как жесток и несправедлив этот мир.

— Оправдайте ее впечатление, заблокируйте во всех мессенджерах. Оба.

— Правда, мам? Можно? — не верит ушам Алешка, а я слышу, как его брат радостно охает. — Наконец — то!

Под восторженное сопение сыновей подтверждаю рекомендацию. Хватит, наигрались в лояльность и миролюбие. Пришло время очистить окружающее пространство от хлама и старья. И да, последнее — не про возраст.

— Маам…

— Что? — улыбаюсь, жду продолжения, но парни замерли, и я понимаю, о чем они молчат. — Я не буду вас ругать, что сообщили Бате место моей работы.

— Уфф! — громкий сдвоенный выдох парней — как порыв ветра в салоне. — Хорошо!

— Вы почему не на тренировке?

— Мы на ней, просто на скамейке запасных сидим, — тараторит нападающий. — Все, пока, мам. Батя нас спалил… щас влетит.

Летят гудки отбоя, и я оказываюсь в тишине. Фух! Наконец — то! Ну и денек сегодня!

Марат слился или это случайное совпадение?

Как думаете?

=29=

Парням не влетело. Об этом они написали позже, после окончания тренировки. На часах было почти десять вечера.

— Батя рыкнул, но прошел мимо, — поделился воспоминаниями Алешка.

Батя… Юра Тихонов. Я заварила жасминовый чай и села за стол, на котором стояла ваза с фиолетовыми эустомами. Нежный букет от сильного большого мужчины.

Моя жизнь меняется, как меняется река, вырывающаяся из горных теснин на равнину. Уже не штормит, не качает, не бьет о берега. Хочется наслаждаться каждым днем, внимательно вглядываясь в лица окружающих.

— Лебедева, ты что творишь? — сегодня за стойкой администратора работает Маша. Ее хорошее настроение и легкая улыбка — визитная карточка клиники «Афродита». — Хочешь, чтобы девчонки от зависти тебя на лоскуты порвали? И кстати, кто тот второй красавчик?

— Я не творю, а вытворяю, потому что хочу, умею и практикую. Второй — это тренер моих мальчишек. Только я не поняла, в чем проблема?

— Говорят, что этот твой тренер не уступает нашему Маратику. Ммм? Что скажешь? — прищурилась Маша. — Да еще с цветами приехал…

— Он не мой, — цокаю, глядя в смеющиеся глаза подруги. — И сравнивать этих двоих невозможно. Какой у нас глазастый народ: цветочки умудрился рассмотреть.

— И рассмотреть, и обсудить. Ты давай поаккуратнее, ладно?

Да я вообще ничего не собираюсь давать, если честно. В моих ближайших планах — визит к адвокату, а все остальное пока не суть важно.

— Постараюсь, Маш.

На самом деле, не прикладываю никаких дополнительных усилий. Клиника — не место для флирта, по — крайней мере, я так считаю. В паре с Маратом я отрабатываю операцию, завершающую этот день, и возвращаюсь в свой кабинет, чтобы заполнить журналы учета и написать отчет о проделанной работе. Терпеть не могу эту писанину, фу! Наконец, все необходимые бумаги заполнены, можно лететь на свободу с чистой совестью.

— А что она тут делает?

Я иду по коридору в сторону выхода и нос к носу сталкиваюсь с Наташей Романовой, выходящей из кабинета. Взъерошенная, растрепанная, с размазанной помадой и сияющими глазами. Хм… На двери кабинета табличка «Хирург — онколог Марат Башаров».

— Молодежь совсем стыд потеряла, — шипит пожилая женщина, сидящая на диванчике в коридоре, ожидающая вызова к другому специалисту. — Не стесняются обжиматься на рабочем месте. Позор! Надо пожаловаться руководству, что известная клиника превращается в бордель!

Неужели слухи о массажистке и