Опозоренная невеста лорда-дракона - Рута Даниярова

— И все же тебе срочно нужна мазь.

Оказывается, Эйгар подошел совершенно бесшумно, словно огромный кот.

— Не надо, — пищу я, но сильные руки уже отрывают меня от пола и несут к кровати.

Он укладывает меня на покрывало.

— Я только хочу помочь, — говорит он, беря в руки баночку с мазью. — Если ты так стесняешься меня, то я могу погасить лампу.

В комнате вдруг становится темно.

— Ляг на живот, Лилиана, не бойся меня, — вкрадчиво сверху шепчет Эйгар.

Его горячее дыхание касается моего лица.

Мое сердце колотится, словно сейчас выпрыгнет из груди.

Я чувствую себя в ловушке, куда загнал меня опасный хищник.

Осторожно переворачиваюсь, стиснув зубы, и почти сразу мужские руки осторожно поднимают подол моей сорочки, оголяя ягодицы и поясницу.

Замираю от стыда и какого-то незнакомого чувства. А затем чувствую прохладный запах мяты, и теплые пальцы касаются моей поясницы.

Я невольно вздрагиваю, но его прикосновения бережные.

Муж легко втирает мазь, оставляющую нежную прохладу на теле, а потом его руки опускаются к ягодицам.

Меня окатывает волна паники, но движения Эйгара уверенные и ровные, в них, кажется, не чувствуется вожделения. Его руки разминают мои окаменевшие мышцы, и вскоре наступает облегчение, боль растворяется под его пальцами. Там ,где он касается меня, кожа начинает ныть, но не от боли. Груди вдруг становятся горячими и тяжелыми.

Я стараюсь дышать ровно, но, когда он ведет руку ниже по бедрам, вздрагиваю и зажимаюсь.

Явственно слышу в темноте смешок дракона.

— Хорошо, больше не буду. Теперь легче? — спрашивает Эйгар, накрывая меня одеялом.

— Да, спасибо, милорд.

Я наконец перевожу дух.

Он ложится рядом поверх одеяла и притягивает меня к себе. Но даже сквозь одеяло чувствую, как мне в бедро упирается что-то большое.

— Нам пора лучше узнать друг друга, жена, — говорит Эйгар.

Я сжимаюсь в комочек. Неужели он хочет близости?

— Ты, оказывается, очень пугливая. Не бойся, я не возьму тебя сейчас, в чужом доме и на чужой постели, хотя мне и хочется этого. Давай просто поговорим. Можешь спросить меня о чем-нибудь, чтобы я отвлекся…

— Милорд, почему у леди Леарды на руке золотая вязь? Это и есть метка истинности?

— . По нашим обычаям драконица, выходя замуж, если она не является истинной, наносит родовую метку семьи мужа. Это дань старым традициям. Моя мать не была истинной моему отцу, но сумела родить двоих сыновей.

— А ваш брат…

— Мой младший брат, — он замолчал на мгновение, — родился слабым. Не сумел обернуться и погиб в первом же поединке, едва ему исполнилось пятнадцать зим. Родители гордились мной и едва замечали Дарлена, хотя он был очень умным и стремился узнать мир. Они считали его слабым. А он хотел доказать всем, что достоин зваться драконом.

Мне становится нечем дышать. Бедный юноша.

— Мне очень жаль, — потрясенно шепчу я.

— Мои родичи ценят силу, Лилиана. Отец Гая и Ройса сражался с моим отцом за власть, за право стать главой Янтарного Гнезда. Выиграл мой отец. А проигравший не мог больше обращаться в дракона и бежал из наших земель.

Я потрясённо молчала. Жестокие нравы его мира поразили меня.

— Наши обычаи кажутся тебе суровыми? — спросил муж, как будто прочитав мои мысли.

— Если честно, да. Мои родители просто любили меня и друг друга. Не думали о силе и власти. Мы были очень счастливы в Предгорье.

Он перебирает мои волосы в темноте и наконец говорит:

— Говорят, когда дракон находит свою истинную, он становится гораздо сильнее. Но ты делаешь меня уязвимым.

— Тогда почему у меня нет метки, милорд, раз вы называете меня истинной?

Дракон вздыхает.

— Ты задаешь опасные вопросы, Лилиана. Метка должна появиться после брачной ночи.

Он притягивает меня к себе и шепчет:

— Спи. Завтра с рассветом нужно выехать.

От его тела идет тепло, и я быстро согреваюсь. А затем проваливаюсь в сон.

30

Рано утром, оставив гостеприимную тихую деревушку, мы двинулись дальше по горной тропе. По словам Эйгара, к полудню мы должны были достичь монастыря. Он почти не разговаривал со мной после ночи, хотя я проснулась на его горячем плече.

Дорога, петляя, поднималась в горы, становилось все прохладнее. Эйгар скинул с плеч свой тяжелый плащ и накинул его мне. От ткани слабо пахло мятой и дымом.

К полудню впереди показались серые каменные стены. Снаружи монастырь напоминал не мирную обитель, а суровую, вросшую в скалу крепость.

Небольшой отряд разделился: Гай и Ройс с несколькими воинами отъехали, чтобы организовать заставы на двух ближайших горных тропах. Мы с Эйгаром и двумя солдатами двинулись к воротам.

Ворота открыла старая сестра Салва, она сильно хромала, опираясь на посох.

— Наконец-то вы приехали, милорд, — кланяясь, сказала она. — Госпожа Алтея просила вас зайти немедленно к ней. Она боится отправиться к богам, не поговорив с вами.

Мы вошли, и Салва с трудом задвинула тяжелый засов, а затем повернула большой железный ключ в замке.

В непривычно тихом и пустом дворе монастыря пахло чем-то горьким и кислым — запахом болезни, въевшимся в камни.

Навстречу нам вышел лекарь Морис. Под глазами у него залегли темные тени. Он сообщил мрачные новости:

— Три женщины уже умерли, милорд. Половина тех, кто остался в стенах, — больны, в том числе настоятельница Алтея. У всех сильный жар, рвота, ломит все кости. Это горная лихорадка. Здоровых я отделил в северном крыле, но многие из заболевших в тяжелом состоянии. Я делаю, что могу, милорд.

— Как сюда проникла болезнь, Морис?

— На руку одной из женщин, приехавших из разоренной деревни, попала капля яда дирга. Она думала, что это просто ожог, но рука начала чернеть. Эта женщина заболела и умерла самой первой.

— Значит, дирги разносят эту заразу?

— Теперь я уверен, милорд. Их укусы и испарения из ущелий, где они кишат, несут эту хворь. Дирги — чумные крысы этих гор. Я делаю, что могу, но сил и снадобий не хватает.

— Господин Морис, можно мне к заболевшим? — нетерпеливо спросила я.

— Да, миледи. Больные в северном крыле.

Мы прошли вслед за Морисом через пустой внутренний двор к приземистому каменному зданию с крошечными, как бойницы,