Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! - Эмили Гунн

Глава 32. Игнатрион

Глава 32. Игнатрион

Игнатрион.

С первых же минут, как эта Колючка с булавками наизготовку свалилась в мою ванну (с небес ли, со дна ли Бездны…), всё пошло прахом!

Конец моему равновесию, трещина в броне, переворот в карьере и в душе.

Даже само знакомство было ошеломительным! Уставший мужчина готовится к омовению, ожидает привычной тишины, расслабления, а вместо этого у него меж ног… выныривает ОНА!

Размякшая, стонущая, мокрая… кхм, — окаменел Игнатрион на последней мысли, почувствовав, что занесло его не туда.

Пришлось прикрыть глаза, дать себе остыть и даже представить покрасневшую и перекошенную от гнева морду ментора инквизиции, чтобы отвлечься от состояния, в которое невольно вогнал себя воспоминаниями о полуобнаженной Марго.

«В общем нахальная она», — вернув в свое тело гармонию, продолжил думать лерд Черных Лощин.

Глазами сверкает так, будто это она сейчас выдаст мне право на стряпчего и закует в кандалы!

— Нет, так романы не начинают, — выругался Игнатрион себе под нос, продолжив мерить шагами личный кабинет на вершине инквизиторской башни. — Так начинают беды. Стихийные, я бы сказал, бедствия!

И вправду, с первого же дня, как эта язвочка, не весть откуда взявшаяся, вывалилась в мою жизнь, всё кувырком пошло. Я жил себе чинно, размеренно: инквизиторские отчёты, допросы, протоколы — скука смертная… хм…

Но зато порядок ведь!

А тут… этот вихрь в юбке, эта чертовка в кружевах и батисте!

— Нет, скажите мне, что за насмешка Первородного Ящера?!

А теперь еще её слова. Эти невозмутимые, колючие, будто ледяные иглы достала из скрытого кармашка!

Её, видите ли,ни к одному мужчине меня не тянется .

И при этом сама Марго сидела напротив, спокойная, как весенний ручей…

Будто и не сознавала, какое кощунство озвучивает ее язвительный язычок!

Как она сказала? «Ни один мужчина пока не очаровал настолько…»

Нет у неё, без сомнения, никакого истинного… Мол, все вокруг — так, мимолетные фигуры в мужской форме, и ни один не способен свести её с ума!

Не способен?? НЕ СПОСОБЕН?!!

А я что? Я тогда КТО?! Жара моих поцелуев ей мало? Плавится же в моих руках, себя теряет, но… стойко держит оборону!

Игнатрион задумался.

Напрасно он вокруг Марго круги вычерчивал. Давал время всей душой к нему прикипеть. Надо было сразу хватать и...!!!

Зря он вообще отпустил Марго из купальни в их первую встречу. Следовало тут же на месте продемонстрировать ей, на что он способен!

Еще тогда, когда она в его ванне буркнула, что онпочти идеален.

ПОЧТИ!!!

— Я, выходит, даже не удостоился быть в её мыслях хотя бы в полушаге от этого её «господина безумное влечение»?! От этого «истинного». Словно я и не… — но тут свирепый ком возмущения застревает в горле, не дав завершить фразу.

И на рваном выдохе Игнатрион вдруг осознает, что его внутренний дракон срывается с цепи.

Как так?..

С чего бы это?

Инквизитор замирает, впервые столкнувшись с потерей контроля.

Даже в юности подобного не случалось.

Игнатрион — само хладнокровие.

Он умеет быть горячим, ироничным, но только тогда, когда это нужно ему самому.

В остальное же время — это ледяная скала, выдержка и уравновешенность во плоти.

А сейчас зверь внутри него осмеливается рычать!

Ревёт так, что в висках трещит, в груди гремит гром.

И, прислушавшись к себе, Игнатрион внезапно понимает, что его мыслям вторит и сущность дракона.

Черный зверь воет: «Как не я?!» Он бьётся об кости человека, как о решетку клетки. Оглушает самого Игнатриона до немоты.

Человек уже и не слышит собственных мыслей. Только яростное рокотание дракона в своей голове:«Я! Я её безумие и страсть! Я!!! И никто другой».

На Игнатриона в эту минуту словно опрокинули ту самая ванну с остывшей ледяной водой.

А накатившее затем озарение напротив опалило как предвечным пламенем!

ОН. ВНЕЗАПНО. ПОНЯЛ…

Глава 33

Глава 33

Сегодня, приближаясь к своему любимому книжному кафе, где всегда царила идеальная тишина, я вдруг услышала… РАЗГОВОРЫ!

И не просто тихое общение, а шум, крики и споры!

Там, где обычно и мышь, если пискнет, тут же получает вежливое предупреждение от фамилиара-цензора с занесением в личное дело, стоял безобразный гвалт.

Нет, даже не гвалт, а настоящая аудиокатастрофа!

Будто хор оперных теноров сцепился с базарными торговками, а сверху на всё это кто-то пустил стаю павлинов, перегрызшихся с индюками!

— Да вы только послушайте! — орал какой-то господин у самого входа. — Арестовать фамилиара! Это всё равно что арестовать собственную тень!

— Или чью-то совесть, — добавила дама за ближайшим столиком.

— Ха! — отозвался ее собеседник. — Хочу посмотреть, как лерд инквизитор в протоколах это оформит. «Подозревается в излишней махровости усов»?

«Игнатрион?» — я застыла на пороге, разинув рот.

То ли от ужаса, то ли от желания рассмеяться.

В голове крутилось одно:

«Ну всё, доконала я бедного Чёрного дракона! Сказала, что я попаданка — и вот результат. Мужик свихнулся, теперь фамилиаров арестовывает. Завтра, глядишь, начнёт штрафовать радугу за чрезмерную яркость».

— Неужели?! Немыслимо!

— Позор! — вопили в обители безмолвия.

В храме чтения и умиротворения! В месте, где обычно все даже кашляют шёпотом!

А для разговоров столики окутываются магическими пологами, не пропускающими ни звука.

А сейчас? Да здесь каждый кричит так, будто ему премию за громкость выпишут!

И что самое несусветное — бешеннее всех орут фамилиары! Те самые существа, что созданы из волшебной субстанции с единственной целью — не допускать нарушителей покоя в Читальное кафе!

А сейчас эти самые фамильяры перекрикиваются через весь зал!

Один белёсый совопёс (наполовину сова, наполовину пёс, я сама не знаю, как такое получилось), так разорался, что его живая тележка уехала в противоположный угол, визжа колёсами: «Нас всех пересажают! Спасайся кто может!»

— Какая оказия! — за дальним столиком пыхтел добродушный толстячок, не забывая уплетать один эклер за другим. — Инквизитор — и фамилиара в кутузку! Что дальше? Арестует котёнка за избыточное мурлыканье?

— Таких, как этот обезумевший лерд Игнатрион, самих запирать бы надобно! В лечебницу для душевнобольных!

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Так это правда?

Спятивший инквизитор и в самом деле мой Игнатрион??

Что же я наделала?!!

Почему-то у меня ни на секунду не возникло сомнений, что до белой горячки Игнатриушку довела именно я.

Под шум и треск ломающейся магической гармонии