Да кто тебе нужен, генерал! - Екатерина Жданович

Я не выдержала его спокойного, ожидающего взгляда. Глаза сами опустились к полу, пальцы судорожно сжали мягкий бархат.

— Даррен… — голос прозвучал сдавленно, почти как мольба. — Мне… холодно.

Я сделала шаг вперед, сама не зная, что делаю. Потребность в нем была сильнее разума, сильнее гордости, сильнее всех данных обещаний.

— Пожалуйста, — прошептала я, уже почти не стыдясь своей мольбы. — Просто обними меня. Просто ненадолго.

Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отказ, неодобрение или, что хуже всего, жалость. Но вместо этого я услышала тихий, срывающийся вздох. Звук сдавшихся укреплений. И тогда его руки притянули к себе. Не с той дикой, отчаянной страстью, что была в ванной, а крепко, надежно, бережно. Я уткнулась лицом в его грудь, слыша, как бешено бьется сердце ровно в такт моему.

Я вся дрожала как в лихорадке, и он прижимал сильнее, гладя ладонью по спине.

— Все кончено, — прошептал он, и губы коснулись макушки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу разлилась волна тепла. — Я здесь. Я никуда не уйду.

И в этих словах, в этом простом объятии, была не обещанная страсть, а защита. Я обвила его руками, вцепилась в него, боясь отпустить. Мы стояли так посреди комнаты, двое уставших людей, нашедших в объятиях друг друга единственное пристанище. И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Я не знаю, сколько мы простояли так. Дрожь понемногу отступала, сменяясь всепоглощающим, почти болезненным покоем. Даррен был так же измотан, как и я.

— Мне так страшно было тебя потерять, — вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. — Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

— Я знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

— Не уходи, — прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

— Я никуда не уйду, Ирен, — Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. — Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.

Глава 44

Даррен

Кажется, я и не поспал вовсе. Задремал и тут же проснулся. К счастью, не от кошмара, Ирен действительно отгоняла их прочь. Хотя лучше бы это был привычный кошмар, чем это. Ощущение, что я остался одни, что женщина сбежала. Но нет, стоило распахнуть глаза, и ужас потери рассеялся. Ирен спокойно спала, обхватив мое плечо одной рукой и трогательно подложив под щеку другую. И выражение лица такое мирное и невинное, что губы сами собой растянулись в улыбке.

Осторожно, нежно, чтобы не потревожить ее сон, я провел пальцами по щеке. Ирен сморщила носик и улыбнулась. Пробормотала что-то возмущенное и… коснулась коротким поцелуем плеча. Будто видела там, во сне, кого-то дорогого. Кого? Вряд ли это я.

Я зажмурился, стараясь отогнать неожиданную злость и досаду. Ни к чему. Сам виноват.

Еще какое-то время лежал, рассматривая женщину. Пушистые ресницы, белую кожу, легкие пряди, что щекотали меня, подчиняясь ее дыханию. Сердце сжималось в непонятной, болезненной тоске. Хотелось, чтобы это утро никогда не заканчивалось, но… мне стоило позаботиться еще кое о чем. И опять на губы наползла улыбка, на этот раз печальная. Воспоминания о том, как закончился вчерашний бесконечный день, едва не выбили дух.

Я чуть отодвинулся, вытянув свою руку из хватки Ирен. Полежал, чтобы удостовериться, что не разбудил ее своими действиями, и только тогда поднялся. Накинул халат и вышел из комнаты.

Слуги, несмотря на предутреннюю неурочную побудку, уже встали и работали. Меня встретили привычно, однако вопросы задавали как-то странно, тихо и будто… жалея меня?

Что за проклятье?! Ко всему прочему и Клинта дома не оказалось, я едва вспомнил, что поручил ему утром поездку к полковнику Вердену. Хотелось узнать от верного человека, как там дела в родных стенах.

Клинту я часто доверял выбрать подарки своим любовницам, и тот никогда не подводил. Как справятся остальные, можно было только догадываться, так что, помявшись, выбрал для своей миссии кухарку. Женщина все же.

— Купишь три платья и… нижнее белье, — инструктировал я женщину.

Та смотрела на меня круглыми глазами, а после последней фразы так и вовсе покрылась алыми пятнами. А ведь давно не девочка. Я бы сказал, скоро станет бабушкой, и такая реакция!

— Ты меня поняла? — не особо надеясь на результат, уточнил я.

Та кивнула так глубоко и быстро, что казалось еще мгновение, и пучок из волос на ее голове оторвется и поскачет мячиком по полу.

— Вот кошель… — я протянул деньги, но отпускать не спешил. Потом вспомнил, что с покупками зелени и прочего скоропорта кухарка как-то справляется, и все же вложил кошель в дрожащую руку. — Возьми с собой Карла. Пусть поможет приволочь коробки, и…

Кухарка стала наливаться краской и, кажется, вот-вот готова была упасть в обморок.

— Н-да, — шепнул я и махнул рукой. Как-нибудь разберется. Правда ведь не девочка. — Оставите покупки у двери моей спальни. Внутрь не соваться!

Еще один кивок и я, наконец, смог вернуться в комнату, к так и продолжавшей мирно спать женщине.

Осторожно разоблачился и скользнул под покрывало. Ирен тут же закинула на меня руку и вновь уперлась носом в плечо, пробудив в теле толпу мурашек и дремавшего зверя. Мурашки сбежали. Зверя пришлось уговаривать подремать еще силой воли.

Мысли в голове шагали стройными солдатскими рядами на параде. Такие же многочисленные и бесполезные. Под грохот их «ног» уснуть не вышло. Я так и пролежал все время, рассматривая внутренний мир, пока Ирен не зашевелилась. Сжала руку сильнее, чуть отстранилась, морщась, и, наконец, распахнула глаза.

— Доброе утро, моя леди, — шепнул