Мама в подарок - Талия Осова

- Ревнуешь? – скользнула по лицу его самодовольная усмешка.

- Нет, Игорь, — выдохнула я с сожалением, которое и не собиралась скрывать. - Мне жалко того времени, которое была рядом с тобой.

- Не начинай, Алина, – процедил Котов сквозь зубы, отворачиваясь к окну, за которым сгущались сумерки. - Ты ничего не знаешь.

Этот бессмысленный разговор начал утомлять...

Пасмурное небо давило на город, и лишь огни, словно искры надежды, пробивались сквозь мрак. Но я знала: он их не видит. Перед глазами Игоря лишь мой образ и гипотетическая возможность меня обокрасть, въевшиеся в его память, как заноза.

- А что я должна знать, Игорь? Что ты с Маргаритой сговорился за моей спиной, чтобы обворовать? Цинично и мерзко... Зачем тогда делал предложение, скажи на милость? Или думал, я поверю в твою ложь безропотно?

Он резко обернулся, и в глазах его вспыхнул гнев, словно спичка, чиркнувшая о камень. Никогда не видела его таким... Стало не по себе... Кого звать на помощь из этого закутка? До конца рабочего дня здесь никто не появится, да и большинство работников офиса предпочитают выход на стоянку через центральный вход. Однако Игорь быстро взял себя в руки, замаскировав волнение.

Следом обрушился поток слов о том, как за меня безумно волновались, как искали практически все праздничные дни, пока я, бессовестная, растворилась в нигде, не оставив ни единой весточки. Даже не подумала о нём! Котов жаждал услышать оправдания? Игорь отчаянно пытался убедить, что я всё придумала, что даже измена – плод моего воображения. Это ранило до глубины души, оставляя горький привкус пепла.

- Да кому ты кроме меня нужна?! – бывший жених вдруг резко изменил настроение. Голос его зазвенел сталью, глаза, только что полные тоски, теперь метали молнии. – Целый год на тебя убил, считай что не жил, а ты ещё и сбежала, как крыса.

Я опешила от такого заявления. Всё оказалось ложью, грубой и циничной. Но я быстро взяла себя в руки. Слишком много поставлено на карту, чтобы позволить эмоциям взять верх.

- Котов, ты меня слышал? Я всё о вас с Маргаритой знаю. Всё! – Мой голос звучал твердо, несмотря на внутреннее волнение.

Я видела, как он вздрогнул, словно от удара. И это была моя первая победа в этой сложной игре.

- И что с того? – презрительно усмехнулся он, но в глазах мелькнула тревога. – Зачем тебе деньги? Ты ведь ничего не смыслишь. Не можешь преподнести себя мужчине. Ты… обычная! А Маргарита – бриллиант! Она знает, как себя вести, как привлекать внимание, как… – он запнулся, словно осознав, что говорит лишнее.

Холодная улыбка тронула мои губы – маски сорваны. Он сам загнал себя в угол.

- Именно, Котов, – прозвучал мой голос, словно лезвие. - Как привлекать внимание, как манипулировать, как получать желаемое чужими руками. И вы с Маргаритой, судя по всему, стали идеальной парой. Вы стоите друг друга.

Я сделала паузу, наслаждаясь его замешательством. Теперь инициатива была в моих руках.

- Но знаешь, в чем ирония? Вам с Риткой не удалось получить желаемое. Именно это тебя бесит больше всего. Ты и так жил этот год за мой счёт, но тебе было мало. Зачем тебе, Игорь, деньги?

- Ты ничего не докажешь! – прорычал Котов, но в рыке уже не слышалось прежней уверенности – лишь жалкое эхо былой спеси. – Ты ничто… Тебе никто не поверит.

- Эх, Котов, – мой взгляд скользнул по нему с ледяным презрением. – Стоила ли игра свеч, Игорь? Я не стану тратить время на доказательства. Я сотру вас с Маргаритой из своей памяти, словно досадное недоразумение. А жизнь… она сама расставит все по своим местам. Поверь, суд будет скор и справедлив.

И кому я доверила целый год своей жизни? До чего же ослеплена я была! Где были мои мозги?

Слова обрушивались, как град, хлестали по лицу, оставляя на нём невидимые, но ощутимые следы. Волнение? Да, возможно, он с Маргаритой действительно волновался. Но в первую очередь они волновались за свою репутацию, за сорванный праздник, за то, что кто-то посмел нарушить их тщательно выстроенные планы. Моё исчезновение стало не трагедией, а досадной помехой в их безупречной жизни.

Оправдания? Какие могут быть оправдания после всего, что случилось? Как можно оправдать разбитое сердце, преданную веру, растоптанную любовь? Хотел услышать сладкую ложь, убедиться, что я всё придумала, что он чист перед своей совестью. Игорь, как всегда, отрицал очевидное, пытаясь сохранить собственное лицо. Его не волновали мои душевные переживания и судьба.

А если бы у него всё получилось?

Их с Маргаритой лицемерие, их попытки выставить меня виноватой в ситуации, в которой виноваты только они, доводили до исступления. Горечь обиды с каждой секундой становилась всё невыносимее, разъедая изнутри. Предательство – вот что на самом деле оставил после себя этот год. Год, наполненный иллюзиями и ложными обещаниями.

Я смотрела на Игоря, как на чужого человека, пытаясь вспомнить, что когда-то чувствовала к нему. Но в памяти всплывали лишь обрывки счастливых моментов, запятнанные теперь грязью лжи и предательства. Образ идеального мужчины, который я так долго хранила в своём сердце, рассы́пался в прах.

- У тебя есть хоть капля сочувствия? Или ты разучилась видеть в людях что-то, кроме потенциальных подлецов и манипуляторов?

- Сочувствие? – я горько усмехнулась. – Сочувствие я оставила там, в прошлом, вместе с надеждой на искренность и порядочность. А сейчас я вижу только повторение одной и той же истории, в которой ты, как всегда, играешь роль. Только в этот раз ставки намного выше, чем разбитое сердце.

Он замолчал, отвернувшись от меня. В коридоре повисла тяжёлая тишина, разрываемая лишь гулом города. Я знала: он в ярости. Его тщательно выстроенный план рухнул в одночасье, как карточный домик.

Больше я не позволю себя обманывать!

В один миг я поняла, что больше не хочу тратить ни секунды своей жизни на этих людей... Игорь... Маргарита...

Хватит! Довольно! Слова – эфемерные тени, что пляшут в полумраке, искажая истину до неузнаваемости. Я больше не позволю им смущать мой разум, заставляя сомневаться в себе, в своих чувствах, в самой ткани реальности. Я стряхну их, как пыль с крыльев бабочки, и взлечу навстречу солнцу, очищенная и обновлённая.

Ложь – это плесень, что разъедает изнутри.