В паутине предательств - Адриана Белоусова

– И не забудь собрать вещи, Никандра, – сказал Лейф, поднимаясь из-за стола. – Все должны знать, что ты уезжаешь.

Кордия кивнула, все еще чувствуя себя пешкой в чужой игре. Она подняла голову и посмотрела на Дора. Он в отличие от нее знал правду, в этом она не сомневалась. Ей вдруг захотелось, чтобы у нее был навык проникать в чужие мысли, чтобы узнать, о чем Дор думает, какие образы всплывают перед его внутренним взором. И какую роль играет она в их с Лейфом дурацком плане!

Сняв защитное заклинание, Кордия собралась пойти к Грете, чтобы обсудить с ней предстоящую работу. Едва завеса спала, она увидела графа Рейского, стоящего возле входа в обеденную. Он слегка растерянно улыбнулся, но тут же вернул себе уверенный вид. Устремив взгляд на Дора, сказал:

– Дорогой герцог, могу я с вами поговорить несколько минут?

– Да, конечно, – откликнулся Дор и двинулся к графу. Кордия заметила, с каким трудом даются ему движения, словно он преодолевает каждый шаг. Ей захотелось помочь ему, как-то облегчить боль. Она собралась послать ему целительной энергии, но ей помешал Сабола.

– Не вздумай, – строго сказал он. – Дор сильный, он справиться, а ты, отдав ему магию, можешь погибнуть. Тем более, когда о милосердии тебя не просили.

– Такая мелочь ничего бы не изменила, – сказала Кордия, кусая губы.

– Все состоит из мелочей. Теряешь одну – теряешь картину целого.

Кордия вздохнула, понимая, что Сабола прав. За окном снова громыхнул раскат грома.

Глава 14. Опасная рана

План Лейфа Дору не нравился, но он понимал, что других вариантов нет. Они были зажаты со всех сторон. Даже если они откинут назад касталийцев, вряд ли у них хватит сил противостоять армии Артея и его сообщников, которые уже активно наступают. Вряд ли Артей, захватив Аталаксию, оставит кого-то из них в живых. Впрочем, на то, что кто-то из соседей окажет им помощь, Дор не надеялся. Дамьян успел испортить отношения со многими. С кем-то по глупости, а с кем-то мирно договориться не получилось. При всей трусоватости и тревожности, Дамьян не мог совладать со своим гонором и сдержаться, когда это было нужно.

Дор снова вспомнил Альбу. Чем она сейчас занимается? Не сожгла ли его замок в благодарность за помощь? Или пустила туда мятежников и устроила им хорошую жизнь? Что ж, что бы там не случилось плохого, он сам виноват в этом, нельзя быть таким наивным дураком.

Граф Рейский шел очень бодро, иногда даже казалось, что при ходьбе он чуть подпрыгивал. Дор едва поспевал за ним. От боли у него уже темнело в глазах, но он не мог себе позволить жаловаться. Сейчас выдастся минутка, доберется до своей комнаты и сделает перевязку. Наверняка это поможет. О том, что сказал Сабола про других раненых в ту ночь, он старался не думать.

– Неужели вы идете гулять? – спросила Нола, вынырнув из библиотеки. Бледная, в светлом платье и такой же шали, она была похожа на привиденье.

– Подышать воздухом перед сном очень полезно! – сказал граф. – И цвет лица улучшает.

– Для герцога это особенно актуально, – заметила Нола, задержав взгляд на Доре.

– Вот! И непогода так вовремя закончилась, – улыбнулся граф. – Прямо в одну минуту, словно по приказу.

– Не понимаю, что вас удивляет, – пожала плечами Нола.

– Меня много чего удивляет, леди, – сказал граф. – И, если вы будете внимательным, с вами это тоже будет происходить. Вообще уметь удивляться, значит, чувствовать себя живым.

– Да вы философ, господин граф, – мило улыбнулась Нола.

Дор от нетерпения закусил губу. Ему хотелось, чтобы эти двое наконец заткнулись, и он мог обсудить с графом то, ради чего он его позвал, а потом пойти к себе и полежать хотя бы десять минут. Он привалился плечом к каменной стене, вслушиваясь, как трещит огонь факела. Ему вдруг захотелось спать, и он подавил зевок.

Граф наконец закончил флиртовать с Нолой и пошел к выходу. Дор спохватился и двинулся следом. Они вышли на крыльцо. В лицо ударил теплый воздух, наполненный запахом сырой земли и мокрой древесины. От утренних сугробов уже почти ничего не осталось, огромные лужи блестели, словно старые зеркала.

– Знаешь что-нибудь про Альбу? – спросил Дор. – Она жива?

– Даже не интересовался, – ответил граф, спускаясь по ступенькам. – Ты можешь на меня обидеться, но я более, чем уверен, что у этой женщины беда с головой. А сумасшедшие это не мой конек.

– Кстати, а на что ты поспорил с Дамьяном? – спросил Дор. Едва он сошел со ступенек, нога по щиколотку оказалась в воде.

– Это он тебя попросил узнать? – с усмешкой спросил граф. – Наш Дамьян?

– Мне самому интересно, – признался Дор.

– Порой любопытство – самое настоящее зло. Тебе не станет легче, если я тебе расскажу об этом, поэтому предпочту оставить этот секрет при себе. Тебе придется с этим смириться. Да и твоему королю тоже, – сказал граф. – Но я по другой причине вытащил тебя на улицу.

– Хочешь рассказать мне про заговор против короля? – спросил Дор и замедлил шаг. Граф остановился и повернулся к Дору.

– Я понимаю, что каждый человек для другого – тень, укутанная в кожу, – сказал граф, глядя Дору в глаза. – Всегда проще думать о другом плохо: ведь мы такие слабые и так падки на искушения! Вероятность в этом ошибиться меньше, как и прослыть наивным идиотом, поверив в чью-то невиновность.

– Хочешь сказать, что история с заговором – это клевета?

– И я даже знаю, кто ее автор. Дор, меня просто хотели отдалить от Дамьяна, потому что им не нравилось то влияние, которое я оказывал на него. Я мешал им, и от меня избавились, как от досадной помехи! – проговорил Рейский.

– О ком ты говоришь?

– О Бернарде и его шайке, конечно! – ответил граф и двинулся вперед. – Ты считал его другом, самым надежным, но он плел интриги у тебя за спиной и хотел устранить.

– Он мертв, ему нечего тебе возразить, – заметил Дор, которому было неприятно такое слышать. – Даже если у тебя есть доказательства.

– Я все больше уверяюсь, что благородство – удел идиотов. Или умалишенных, что вряд ли лучше, – проворчал Рейский. – Доказательства есть, только сомневаюсь, что я успею тебе их показать. Придется тебе поверить мне на слово.

– Допустим, но…

– Ты жив только потому, что его убили, – глухо произнес Рейский. – Со мной он наигрался вдоволь. И продолжает это