Тень лжи - Алия Доун

Эта единственная ночь особенно запала мне в сердце. Вообще-то я уже собирался спать, но меня разбудили рыдания мамы. На цыпочках я прокрался в комнату моих родителей и услышал, как они разговаривают по телефону с каким-то мужчиной.

— У нас не всё в порядке. Что-то не так, Гарри. Мы должны прекратить эту попытку. Этот препарат опасен и не должен подвергаться дальнейшим испытаниям.

И тогда я услышал его. Безжалостный голос, который навсегда останется в моей голове.

— Вы просто накрутили себя. Всё в порядке. — Они продолжали разговаривать с ним, но он не обращал внимания на все их слова и не воспринимал их всерьёз.

Тогда я был ещё слишком молод и неопытен, чтобы понять это, но в тот момент я понял, что он лжёт. Гарри было ясно, что происходит, и он проигнорировал это. Оба моих родителя были не первыми и, конечно, не последними, но по голосу я понял, что он был уверен в том, что мои родители были лишь очередными, погибшими в результате его исследований, и он не пытался им помочь.

На следующее утро я проснулся и начал уборку в нашем доме, но родители так и не встали.

Как только я вошёл в их комнату, я сразу почувствовал, что что-то не так.

Я быстро подошёл к ним и позвал, но они не отреагировали. Затем я начал трясти маму, затем отца, и здесь тоже ничего не произошло. Я сидел перед их кроватью и умолял их проснуться. Было уже слишком поздно. Моих родителей не стало. В тот момент я потерял ребёнка внутри себя и стал человеком, чья единственная цель была отомстить за своих родителей.

Итан понимающе смотрел на меня.

— Это тяжёлая история, Габриэль, — услышал я от него. — Но теперь ты здесь. Мы позаботимся о себе сами. — Он ведёт меня по старому, внушительному зданию. — Это будет наш дом, наше убежище и наша крепость. — Деревянные половицы скрипят под нашими шагами, а приглушенное освещение заливает всё тусклым светом.

Высокие потолки и массивные деревянные балки придают дому возвышенный, почти сакральный вид. Стены оклеены выцветшими обоями, которые, должно быть, когда-то были великолепны, но теперь несут на себе следы времени. В коридорах висят старые картины и запылённые зеркала, каждое из которых рассказывает свою историю из прошлых дней.

Как у него может быть такое поместье?

— Кому принадлежит всё это? — На мгновение он кажется задумчивым, но это быстро проходит, и он оживлённо продолжает. — Это дом моих родителей. — Хотя я понимаю, что ему неприятна эта тема, я продолжаю бурчать: — А где они? Разве они здесь не живут? — Итан поворачивается ко мне, и я вижу предупреждение в его глазах. — Нет, они здесь не живут. — Дальше я не спрашиваю, потому что он явно не хочет об этом говорить.

Затем он показывает мне различные комнаты, в том числе просторную кухню с деревянным обеденным столом и тяжёлыми медными кастрюлями, свисающими с потолка. Гостиная обставлена старой, но удобной мебелью, а над одной стеной возвышается большой камин, готовый обеспечить тепло холодными вечерами. К сожалению, я не обнаружил фотографий или других личных вещей.

Я не понимаю, где я оказался, но это похоже на то, что я был дома. Этот человек вселил в меня чувство безопасности с того момента, как я оказался в переулке. Этот дом, каким бы мрачным и гнетущим он ни казался, предлагает мне убежище. Позже я узнаю, что судьба Итана также связана с моей. После моего рассказа он целых два дня игнорирует любые вопросы о том, что с ним случилось, или уклоняется от них.

Только на третий день, в холодную серую субботу, он открывается и рассказывает мне правду.

Мы сидим на том же месте, что и раньше, когда я рассказывал ему свою историю. Мой спаситель смотрит в пустоту, его глаза темны и полны боли:

— Габриэль, есть одна вещь, которую ты должен знать. Нас кое-что связывает. — С любопытством я смотрю на него и жду, когда он продолжит.

Итан делает глубокий вдох, как будто ему нужно подготовиться к следующим словам.

— Я потерял своего младшего брата, он был частью этих экспериментов. Гарри Андерсон также вовлёк его в свои махинации. — Мой новый друг тоже через многое прошёл, но это был новый уровень боли и связи между нами. — Что с ним случилось? — Тихо спрашиваю я, почти боясь ответа.

— У моего брата была эпилепсия. Приступы случались нечасто, но он просто не мог смириться с тем, что мы должны были видеть его таким. Вот почему он обратился к Андерсону. Тот пообещал ему лекарство, которое предотвратит её. Он тоже попросил держать его всё в секрете. — Он делает глубокий вдох. — Но мой младший брат рассказал мне об этом. Я сразу заподозрил неладное, однако судорог больше не было, поэтому я отложил это.

— А потом?

— Потом ему снова стало хуже. Я лично обратился к Андерсону. Я никогда не забуду его безжалостную харизму. Гарри сказал мне, что он ничего не знал о препарате, просто отрицал это. Вскоре после этого мой брат умер. Они просто выбросили его. Как будто он ничего не стоит. Просто ещё одна неудачная попытка.

Боль в его глазах отражала мою собственную. Мы оба стали жертвами одних и тех же безжалостных махинаций, мы оба потеряли близких из-за жадности и безрассудства Андерсона. В этот момент я понимаю, по какой причине Итан заметил меня в переулке. Почему он помогает мне и защищает меня.

— Что ты собираешься делать сейчас? — Итан откидывается на спинку кресла и смотрит на меня пронзительным взглядом. — Габриэль, у меня есть план, — говорит он твёрдым голосом. — План, чтобы добиться справедливости и отомстить за наши потери. Пришло время тому, кто сделал это с нами, заплатить за это.

— Итак, мы собираемся … Мы собираемся его убить? — Мой новый знакомый качает головой. — Смерть была бы для него слишком лёгкой. Мы его уничтожим. — От этих слов у меня по спине бегут мурашки. Решимость в его голосе, ледяная точность его плана — это ясно, он осознает, что делает. И я знаю, что ему можно доверять.