Эльвендор-1 - Маргарита Боулес

слёзы, и мужчины забывали себя, оставляли посты и пытались успокоить. Пока одна изображала акт представления, вторая сестра совершала задуманное. Рискованно, но каждый их шаг был выверен и продуман. Сёстры знали, что вынести книгу из хранилища нельзя — магия не позволит, а вот вырвать пару листиков с нужной символикой — никто не пробовал, а у них получилось.

— Пора, сестра, — младшая нервничала, а старшая не отвечала.

Своды крепости сотряс мощный толчок. Земля под ногами сестёр словно поплыла или поехала. Ксандра качнулась, а Ровейна лишь сильнее заговорила строки и провела хрустальным осколком по каменным стенам, создавая бреши в магии. Полностью лишить крепость защиты не вышло, но «Кронангад» ослаб и это был его шанс. Шанс, который мужчина не желал упускать.

Стены задрожали, толчки усилились, сёстры не удержались и повалились на землю, а где-то под землёй раздался рёв драконов. Не одного, многих.

— Давай, — Ровейна стряхнула капли пота и попыталась встать, смотря на крепость с отчаянной надеждой. — Давай же!!!

— Летим, сестра! Идём, — Ксандра потащила старшую к водопаду. — Укроемся в водной пещере, там нас не будут искать.

— Я должна помочь!

— Ты сделала достаточно!

Старшая попыталась воспротивиться, но зазвенели латы и незнакомый драконий рык разразил небо в яростном вопле. Девушки бросились с утёса и полетели к водопаду, скрылись в узкой пещере, откуда могли наблюдать то, что сотворили, и губы старшей растягивались в триумфальной улыбке.

Туандор

Мужчина торопливо и выверено вышагивал по королевским коридорам. Стражи салютовали каждому движению и боялись шелохнуться, а он сжимал руки в кулак, и его желваки ходили ходуном от напряжения, не предвещая ничего хорошего.

В покои старого Короля сын вошёл резко, практически влетел. Пару дней назад здоровье правителя Туандора дало слабину, и отец слёг. Дышал с надрывным хрипом, лицо осунулось, дряблые старые руки иссохли, и вид кожи приобрёл сероватый оттенок. На теле стали заметнее старческие пятна, сама кожа собиралась гармошкой, и чёрные круги под глазами изменяли до неузнаваемости некогда величественное лицо мужчины.

— Не вытянет, — лекари разводили руками и предвещали скорую кончину их многоуважаемому и глубоко любимому королю Туану Третьему.

— Отец, — мужчина приблизился ближе к кровати больного. Присел на табурет рядом, поправил бережно одеяло и взял старческую руку с королевскими перстнями. — Я просил брата вернуться, но боюсь, он может не успеть. Его настырство и нежелание следовать устоям…, — но голос смолк под долгим проницательным взглядом мутноватых глаз.

Король смотрел на старшего сына по-отечески добрым и любящим взглядом, видя в нём своё отражение.

— Андор, спаси девочку. Ты должен…

Мужчина сжал губы так сильно, что они побелели.

— Ты поступаешь нечестно. Пытаешься взять с меня слово и знаешь, что я не могу отказать.

— Её отец был моим другом. Мы не должны оставлять в беде тех, кто нуждается в спасении.

— А как же я? Мои желания?! Моя жизнь для тебя — издёвка? Ты разбрасываешься ей как данное!

— Король не всегда принимает верное решение, сын. Люди могут ошибаться, даже короли, короли больше всех, — веки чуть прикрылись, а из горла сорвался сиплый кашель.

— Береги силы.

— Нет, я должен сказать, — проговорил умирающий шепчущим голосом. — Принц должен заботиться не только о себе, но и о мире в целом. Твоя жизнь не имеет смысла, сын, есть лишь долг и служение народу, на благо Эльвендора, на благо людей, коих постигла беда.

— Хорошо, я сделаю как должно, но не стоит надеяться, что буду прилежным мужем.

Туан смотрел на сына и не мог возразить, потому что сам не был верен и лишь однажды позволил себе слабость такую как любовь. Полюбил девушку из совсем иного королевства, и та родила ему младшего сына, но была убита королевой в его отсутствии. Долго Туан винил себя в смерти любимой, долго ненавидел жену, но где-то в душе понимал ненависть, но не оправдывал жестокость. Младшему сыну жилось тягостно во дворце, и стараниями королевы мальчики так и не смогли подружиться, и внебрачный сын сбежал туда, где был счастлив. По крайней мере, король на это надеялся и хотел извиниться перед ним за то, что не смог уберечь его мать. А теперь он видел, что заставляет старшего сына совершить ту же ошибку — жениться на нелюбимой и надеялся, что их жизнь сложится иначе.

— Дай девушке шанс.

Андор кивнул, но больше от обречённой неизбежности, чем от согласия.

— Твой брат…, — неловко начал Туан. — Ни в чём не виноват. Не вини его, если хочешь кого-то осудить — скажи это сейчас, сын. Знаю, что виноват перед твоей матерью, но и она поступила жестоко.

Лиар сжал челюсти, говорить об интрижке короля, переросшей в любовь, Андор не желал, как и слышать о бастарде. Даже специально отправил гонца с опозданием, использовал наземную службу, а мог сделать магическое послание, но не стал тратить резерв на того, кто разрушил их жизнь.

— Она поступила так, как считала верным для защиты своей семьи, — грозный возглас.

— И убила человека. Дракона. Равную нам.

— Никогда эта простушка не будет равной, ей лишь свезло родиться с высоким магическим потенциалом, но её семья — безродные конюхи. Лучше бы ты оставил её там, где нашёл. Была бы жива, убирала навоз за животиной, а ты припёр её за собой. Опозорил мать!

Андор раздражался всё сильнее. Этот разговор был ему противен от начала и до конца. Туан слушал сына и осознавал, что влияние королевы оказалось сильнее, а ведь раньше мальчик не был таким.

— Твоя мать имела всё, о чём могла мечтать…

— Но не имела мужа, который должен быть опорой, а стал предателем, — обвинения сорвались с губ принца.

Туан хрипло вздохнул и не стал распространяться о том, что Вейнира имела фаворитов в неограниченном количестве. Ей стоило лишь поманить пальцем, любой был у её ног, а Туан не вмешивался и закрывал глаза, позволяя развлекаться. Он и сам был не без греха, но такая жизнь устраивала обоих. Любви в их браке никогда не было, лишь расчёт.

Одна встреча изменила жизнь короля. Туан влюбился в женщину, далёкую от благородных кровей. Он встретил её на другом континенте, долго ухаживал и добивался, а потом понял, что полюбил и был готов сделать возлюбленную второй женой, хотя раньше выступал против повторных браков. Однако,