Мыльное дело попаданки - Юлия Шахрай

Если у нас получится продать хотя бы треть заготовленного, можно будет купить не только ингредиенты для следующей партии и запасы продуктов до весны для нас и деревень, но и приобрести одежду для Самиры и Шамиля. Они продолжают расти, так что брату приходится носить шубу и обувь отца, а сестре донашивать вещи, из которых я выросла. Мне это кажется неправильным.

А ещё я узнала, что в ближайшие дни начинается зимняя ярмарка. На ней можно будет повеселиться и съесть что-нибудь вкусненькое, так что дети точно поедут со мной.

Что касается графа Тиана, то сегодня он обещал обязательно поехать с нами. В нашем поместье граф оказался налегке, так что по вещам, которые он берёт в дорогу, непонятно, то ли Тиан нас просто проводит, а потом уедет в столицу, то ли вернётся вместе с нами. Хотелось бы мне надеяться на последнее, но оснований для этого нет. Наверное, нужно бы спросить об этом прямо, но язык не поворачивается — как будто пока не озвучено, можно продолжать надеяться и строить воздушные замки, можно ещё немного помечтать о несбыточном.

В результате вечером долго ворочаюсь в кровати, не могу уснуть из-за назойливых страхов.

А когда наконец-то засыпаю, снятся всякие ужасы, вроде того, что по дороге у телеги отваливается колесо и коробки с мылом падают прямо в снег, а мыло рассыпается. Пытаюсь его собрать, но ничего не получается.

Следующий сон оказывается не лучше: просыпаюсь утром, а за ночь нападало снега выше моего роста; и Даунтон, огорчённо вздыхая, сообщает мне, что по такой погоде мы никуда отправиться не можем, а значит, все наши усилия оказались напрасны.

Последний сон ещё страшнее. В нём, когда мы подъезжаем к воротам города, Тиан оборачивается и произносит:

— Графиня Тамира, хочу поблагодарить вас за оказанное мне гостеприимство. Я проводил вас до города и теперь отправляюсь в столицу. Рад был с вами познакомиться. Прощайте.

А потом я смотрю на его удаляющуюся спину. Чувствую пустоту и одиночество. Мне настолько грустно, что по щекам начинают течь слёзы.

Надо ли удивляться, что проснувшись, обнаруживаю дорожки слёз на щеках и мокрое пятно на подушке.

За окном светает, так что решаю оставить бесплодные попытки выспаться и отправляюсь в ванную. К тому моменту, как я готова к новому дню, за окном уже достаточно светло, и я вижу, что снега не так уж много и он не помешает нам отправиться на ярмарку.

Довольная тем, что один из моих страхов точно не сбылся, иду на кухню убедиться, что Жита не проспала и уже готовит завтрак.

Мои волнения оказываются напрасными. Увидев меня, Жита приветливо улыбается:

— Доброго утречка, госпожа! Я как раз хотела попросить Биану сходить вас разбудить. Завтрак будет через десять минут. А ещё я напекла пирожков в дорогу и упаковала их в корзину. Если проголодаетесь, будет чем перекусить.

— Доброе утро, Жита. Огромное спасибо за заботу! Если завтрак почти готов, я пойду всех разбужу… А где Даунтон?

— Дык старосты приехали, он пошёл их встречать. Сейчас мыло начнут переносить в телеги. Соломой укроют, чтобы не помёрзло. Как раз пока позавтракаете, они и закончат.

— Спасибо! Я тогда пойду.

— Конечно, госпожа.

Первой отправляюсь будить сестру, а потом стучу в комнату брата. Он не спешит отвечать, так что открываю дверь и улыбаюсь — Шамиль не проснулся. С упрятанной под щеку ладонью он выглядит очень милым. В любой другой день я бы дала ему поспать, но пропускать завтрак перед дорогой ни в коем случае нельзя. Подхожу и трясу братишку за плечо:

— Шамиль! Пора вставать!

Мальчик переворачивается на другой бок и натягивает на голову одеяло. Улыбаюсь и продолжаю его трясти:

— Шамиль! Нам пора собираться! Если сейчас же не встанешь, поедем без тебя…

Брат буквально вскакивает:

— Поедем?! Без меня?! Ээээ… Я сейчас!

Он лихорадочно мечется по комнате, явно мало чего соображая, чем очень меня смешит.

— Сперва умыться, затем в туалет. А одежда сложена стопкой на стуле у кровати, — подсказываю я.

— Точно! — лицо брата проясняется и приобретает более осмысленное выражение.

— Я пойду, — говорю, направляясь к двери. — Приходи в столовую, как соберёшься.

— Хорошо!

Брата с сестрой я разбудила. Остался только Тиан. Уже поднимаю руку, чтобы постучать в его комнату, как дверь распахивается, и мы с графом оказываемся лицом к лицу. Сердце начинает заполошно стучать, поэтому поспешно отступаю, увеличивая расстояние.

Чувствуя непонятную неловкость, облизываю пересохшие губы и произношу:

— А я шла вас будить. Но раз вы проснулись…

— Доброе утро, Тамира, — мягко улыбается граф.

— Доброе утро, Тиан, — вспоминаю о хороших манерах, и чувство неловкости усиливается. — Раз ты уже проснулся, я пойду.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но граф хватает меня за ладонь:

— Погоди!

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь — прикосновение к ладони Тиана обжигает кожу и заставляет сердце биться ещё быстрее. Кажется, будто щёки пылают.

— Мы выезжаем после завтрака? — уточняет граф, и не думая выпускать мою ладонь.

— Да, — смущённо отвечаю я.

— А ты сейчас в столовую?

— Да.

— Тогда пойдём вместе.

Мою ладонь он не отпускает, словно это совершенно нормально. Словно нет ничего необычного в том, что мы идём, держась за руки. Я вырывать ладонь тоже не спешу — слишком нравится его касаться. Слишком приятно ощущать твёрдость и тепло его ладони... Никогда не думала, что смогу испытать что-то подобное, всего лишь держась с кем-то за руки. Причина в том, что я оказалась в молодом теле? Или я просто никогда раньше настолько сильно не влюблялась? Что бы это ни было, но мне не хочется, чтобы это прекращалось.

Когда входим в столовую, нам всё-таки приходится отпустить ладони друг друга, чтобы занять места за столом.

Хочется спросить у графа, что это значило, но не решаюсь. Ругаю себя за то, что внезапно превратилась в размазню, что пора бы посмотреть правде в лицо… Но это не помогает. Всё равно чувствую разливающееся внутри счастье. Глупо, наивно, но так хочется надеяться, что и для графа касания наших ладоней что-то значат.

Завтрак проходит оживлённо, что и неудивительно — дети долгое время сидели в поместье и теперь предвкушают приключение. Самира подкармливает ёжика кусочками мяса и снова просит взять его с собой. И я снова её отговариваю:

— Он же лесной житель. Ему будет неуютно в городе.

Ёжик, которого теперь официально именно так и зовут, согласно кивает. Самира вздыхает, но всё-таки соглашается.

Позавтракав, одеваемся потеплее, прихватываем три пледа, чтобы укрыть ими ноги, и корзинку с пирожками. Конь уже запряжён в