Измена. Подари мне мечту - Татьяна Тэя

О том, чем мы займёмся сегодня, я позаботился заранее. Поэтому, когда Рузанна уходит к себе, прошу её захватить купальник, пляжные принадлежности и хорошее настроение.

Она улыбается, но после утреннего разговора за этой улыбкой я вижу что-то большее. В приподнятых уголках её губ затаилась печаль. Так бывает, когда пытаешься убедить себя, что всё нормально, когда пытаешься для других выглядеть нормально, когда изнутри тебя гложет то, что не смог пережить. И это ненормально!

Приходится осечь себя. Кто я такой? По мне самому и моим детским травмам психотерапевт плачет. Спасибо папе и маме. Обычно я более скептичен к новомодным ныне заявлениям, что родители в чём-то там виноваты. Оправдание собственной лени, как по мне. Есть исключения, конечно, но большинство семей живёт нормальной обыкновенной жизнью, а в моей случилась настоящая Санта-Барбара.

Как-то я пытался расспросить Розу, какая собака пробежала между отцом и матерью. Но даже она, как непосредственный свидетель тех событий, ничего толком не знала.

– Марина Валерьевна на несколько дней пропала, отец ваш её обыскался. А потом она вернулась. Был огромный скандал. И… она ушла.

– Он её выпер, ты хочешь сказать.

Роза машет на меня руками.

– Я ничего не хочу сказать, я не в курсе, как оно было. Знаю одно, она ушла, а вы остались. Осип Сергеевич вас ей не отдал.

– А потом она вернулась и меня выкрала.

Отец говорил, что мать пришла за мной в частный сад, куда я ходил, и каким-то образом увела из-под носа воспитателей. А потом увезла далеко-далеко, в одну из бывших республик, потом мы правда много раз снимались с места и переезжали. Она сменила документы и фамилию, чтобы он не нашёл. Но он нашёл… правда было уже поздно.

Я не могу осуждать мать, я её понимаю. Я был её ребёнком и, конечно, она не хотела оставлять меня. Потом родилась сестра. Она любила нас, как могла, и жить пыталась, как умела, но счастливого финала у сказки не вышло. Двое на кладбище, отец одной ногой в могиле, а я вот такой, какой есть.

***

Когда мы добираемся до пирса с яхтами, Рузанна таинственно выдаёт:

– Почему-то я предполагала морскую прогулку.

– Так… я всё-таки предсказуем.

– Нет, Матвей, просто… выбор развлечений на курортах такой… однотипный, что ли.

Она кладёт руку мне на локоть и слегка сжимает. На ней небесно-голубой сарафан, на шее завязаны лямки от оранжевого-вырви-глаз купальника. Она идёт свободной походкой, позволяя тапкам шлёпать о пятки. Никакой грациозности, полная естественность, и это отсутствие кокетства и жеманности, чёрт её возьми, заводит похлеще любой откровенной одежды и слов.

Посмеиваясь, предлагаю:

– Поехали в горную деревню, покатаемся на ослах, потанцуем сиртаки.

Руза хихикает.

– Я бы с удовольствием, но только не сегодня.

– Завтра?

– Можно завтра.

– Будет ещё один милый эпизод в копилке воспоминаний.

– А что там уже есть?

– Катание на кабриолете по зимнему Питеру, поедание сырников в столовке руками.

На щеки Рузы заползает румянец. Ей приятно. А мне? А мне на удивление тоже приятно от её состояния. Я будто подзаряжаюсь от неё. Это редкое чувство. Обычно люди высасывают из тебя энергию. Встретить человека, который готов ею поделиться или делает это неосознанно – дорого стоит.

Стоит нам ступить на яхту, она отчаливает от пирса. Падаю на белоснежный диван на палубе и поверх солнечных очков поглядываю на Рузу. Интересно, если затащу её в каюту и там на широкой кровати соблазню, она будет сильно возражать?

Руза уже скинула сарафан и натирает руки солнцезащитным кремом, даже не подозревая о моих пошлых размышлениях.

– Поможешь? – поворачивается ко мне спиной.

– Так ты ляг, расслабься.

– Ага… знаю я твои «ляг, расслабься», – тянет с лёгкой издёвкой. – Я хочу привести в Питер хоть немного загара. Давай ляжем и расслабимся, когда вечереть начнёт.

– Без вопросов, – посмеиваюсь над её иронией. – Понял-понял. Коктейль хочешь?

– Только безалкогольный.

– Принято.

Себе я тоже прошу сделать «Маргариту» без текилы. Возможно, официант удивлён, но мне сейчас допинг в виде градусов не нужен. Мой настоящий допинг лежит рядом и нежится под солнцем.

Когда мы достаточно удаляемся от берега и встаём на якорь. Рузанна поднимается, поправляет купальник и идёт к краю яхты.

– Ты что это за борт прыгать собралась? – приподнимаю голову с лежака.

– Ага.

– Море-то холодное. Вот джакузи. Я специально взял яхту, чтобы все удобства были на ней.

– Ну-у-у… в джакузи я могу и в отеле полежать, а море… Море оно одно. Да, холодное, но разве оно сравнится с бассейном, пусть даже с искусственными пузырьками?

– Смотри, чтобы ноги не свело.

– Не сведёт.

Рузанна становится на бортик яхты и мягким пружинистым прыжком слетает вниз. А я автоматически поднимаюсь и иду туда, где она стояла секунду назад, смотрю на синюю гладь моря. Отсчитываю секунды: одна, две, три, десять, пятнадцать, но Рузанна не выныривает. Пытаюсь разглядеть её сквозь толщу воды, но там сплошная синева и ничего не видно. Начинаю нервничать сильнее, а потом, словно меня кто-то подталкивает в спину, спрыгиваю вниз.

Вода холодная, дыхание перехватывает, стоит разгоряченной коже соприкоснуться с ледяной поверхность.

Открываю глаза, верчу головой вправо-влево, сначала полностью дезориентированный, гляжу наверх. Там вижу очертания яхты и изящное женское тело, скользящее под водой, но не у самой поверхности. Руза, будто птица, парящая в вышине.

Делаю несколько мощных гребков, подплываю к Рузанне, хватаю за предплечья и вытягиваю на поверхность.

Мы отплёвываемся и дышим: шумно, глубоко, а ещё цепляемся друг за друга.

– С ума сошла?

– Что такое? – Она смахивает капли с лица и проводит по волосам ладонью. – Испугался?

Эти её игры со смертью, когда балансируешь на грани, кажется, я понимаю, откуда ноги растут. Можно быть уверенным в собственных силах и навыках, когда находишься в привычной среде. Но апрельское море едва ли прогрелось до семнадцати градусов. И пришвартовались мы вдалеке от берега и остальных яхт.

– Ты, что, в дип дайв решила поиграть?

– Ну, нет, – смеётся, потом делает большие круглые глаза, стучит ладонью по моему плечу. – Боже, Матвей, на тебе лица нет! Что такое? Перепугался? Всё в порядке. Я могу долго задерживать дыхание, в вот ты, судя… судя по твоей отдышке, не очень.

Накрываю её ладонь своей.

– Прекрасно, значит, на твой взгляд у меня отдышка? А ты не подумала, что это от волнения! Ушла под воду и с концами!

Рузанна мило вытягивает губы, и я замечаю, что они побледнели. Пора нам вылезать из воды.

– Зачем