Мой светлый луч - Лора Павлов

но он снова приедет и расстроит мою семью. Он втягивает мое имя в прессу каждые несколько месяцев. Из-за него я боюсь заводить новые отношения, потому что постоянно на чеку. А теперь он втянет в это тебя и твою семью. И самое абсурдное — он даже не хочет быть со мной по-настоящему.

Я сел рядом, обнял ее:

— Ты уверена в этом?

Мне казалось, он осознал, что упустил ее. Такие женщины встречаются раз в жизни. И второй шанс на такую не выпадает.

— Уверена. — Она посмотрела на меня. — В конце наших отношений он изменял мне не раз. Его ловили на камеру, отрицать было бесполезно. Но, по правде говоря, мне уже не было больно, потому что я давно его разлюбила. Мы не были близки уже много месяцев. В итоге ему нужно не я, а мое имя. Ему нравится эта выдуманная картинка — богатая светская львица из элитных школ и плохой рокер. Это стало для него чем-то вроде придуманной истории, которая привлекает внимание публики. А между нами давно ничего нет. Он живет ради этой драмы и этого внимания. А я устала. Я просто хочу жить своей жизнью.

Я бережно стер слезы с ее щек:

— И ты будешь. Он приедет в Роузвуд-Ривер, а мы не дрогнем. Мы покажем ему, что вместе. Не дадим ему устроить сцену. Будем казаться счастливыми до нелепости. Будем неприступной крепостью.

— Ты не понимаешь, сколько глаз теперь будет следить за нами. Это уже не просто делить номер в гостинице. Все будет гораздо сложнее.

— Значит, играем дальше. Я ненавижу гостевой дом. Перееду в основной. Будет выглядеть так, будто мы живем вместе. Когда я не в офисе, буду работать из дома с тобой. Мы будем появляться вместе во всех уголках Роузвуд-Ривер. Пусть фотографируют. Пусть распространяют слухи. Он все поймет и уедет.

— Но мы уже устроили себе прощальные расставальные оргазмы, — всхлипнула она. — Это должен был быть конец твоего «срока».

— Слушай, проводить с тобой время — это не наказание. Вставать перед тобой на колени — тоже. Это не я твержу, что все это скоро закончится. Это не я устанавливаю все эти правила и границы. Я, между прочим, отлично провожу время.

— Потому что обязан.

— Ты правда думаешь, что я обязан? — я рассмеялся. — В тот самый первый день, когда ты пришла ко мне и попросила рассказать твоим родителям, что мы вместе, мне это чертовски понравилось. Ты только что накануне шарахнула меня по яйцам бильярдным шаром, и я сгорал от любопытства, чем ты меня еще удивишь.

Она улыбнулась искренне, по-настоящему.

— А потом я потащила тебя знакомиться со своей сумасшедшей семьей.

— Лулу, посмотри на меня, — сказал я уже серьезно. — Я сам хотел поехать. Мне было приятно провести с тобой тот уикенд. Я никогда не хотел знакомиться с семьями девушек, но с тобой — хотел. И сегодня вечером, когда ты вошла со мной в тот зал, я был чертовски горд, что все думали, будто ты моя.

— Рейф, — прошептала она. — Но ведь все это неправда.

— А когда мы вместе принимали душ, сдерживая это влечение, что между нами — это тоже неправда? Когда я держу тебя за руку, потому что не хочу отпускать, — это тоже неправда? И сегодня вечером я провел лучшее время с женщиной в своей жизни. Так что не знаю, что тебе сказать, Дикая Кошка, но для меня все это давно не игра.

Она внимательно смотрела мне в глаза.

— Это все из-за того, что я сделала тебе минет на золотую медаль, да?

Она пошутила, но я слышал в ее голосе сомнение.

— Не помешало, — усмехнулся я, убирая выбившуюся из резинки прядь волос за ее ухо.

— Этого не должно было случиться, — она закрыла лицо руками. — Я скоро уезжаю. У меня большие планы. Я не могу сейчас позволить себе потеряться в этом... в тебе.

— Я и не прошу. — Я аккуратно убрал ее руки с лица. — Я сам не знаю, что все это значит. Но нам весело вместе. Давай просто наслаждаться этим временем. Давай перестанем называть это игрой, потому что для меня в этом уже ничего не кажется фальшивым. Я не прав?

Она покачала головой:

— Нет. Но я хочу, чтобы это оставалось игрой.

И это было честно.

— Слушай, Лулу, я понимаю. Ты пытаешься вырваться из дерьмовой ситуации, и последнее, что тебе нужно, — это усложнять все еще больше. Но никто здесь не пострадает. Я знаю, что ты уезжаешь. Знаю, что ты не ищешь ничего серьезного, и я тоже. Так что давай перестанем все усложнять.

Она кивнула, и ее нижняя губа снова задрожала:

— Я в прошлом делала ошибки, которые не хочу повторять. У меня есть свои цели, и если я слишком сильно к кому-то привяжусь, я снова все упущу.

— Значит, мы просто проводим время вместе, а ты можешь продолжать говорить себе, что ненавидишь меня, хотя мы оба знаем, что это не так, — рассмеялся я.

Но она не улыбнулась. Не рассмеялась. Ее глаза снова наполнились слезами:

— Я никогда тебя не ненавидела. Я боюсь, что ты однажды возненавидишь меня. А я не хочу этого.

Черт. Она была такой сильной и закрытой, что видеть ее вот такой ранимой... это что-то перевернуло во мне.

Я взял ее лицо в ладони:

— Обещаю, я никогда не смогу тебя ненавидеть. Давай просто продолжим как есть. Мы друзья с очень ограниченными привилегиями. Но те, что у нас есть, чертовски хороши.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке. И когда эта женщина улыбалась, будто небо раздвигалось. Теперь я понимал, о чем говорил мой отец все эти годы. В Лулу Соннет было что-то особенное.

Я понял это еще давно, но старался держаться на расстоянии, зная, что у нас разные жизни.

Но я был благодарен за это короткое время вместе. И готов был взять то, что могу получить.

Хотя пока это было не так уж много, потому что она всё ещё держала оборону.

— Значит, продолжаем «встречаться», и ты переезжаешь в основной дом, чтобы ни у кого не возникло подозрений, — прищурилась она.

— Верно. Я буду спать в гостевой комнате. Никто об этом не узнает.

— Хорошо. И что мы будем всем говорить?

— То, что они уже думают. Что нам весело вместе, и мы наслаждаемся временем.

— А что мне сказать Хенли, когда она узнает, что все это продолжается?

— Скажи, что мы оба решили немного продлить эту историю, понимаем, что у нее есть срок