Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

Вечером после занятий заглянул Артур. Он уже выглядел более спокойным, лишь синяки под глазами выдавали усталость. Но уже не злился, улыбался и рассказывал последние новости. Только все еще чувствовалось какое-то напряжение. Он, словно, что-то не договаривал, и это меня очень беспокоило.

– Артур, что происходит? – перебила его, когда он рассказывал о том, как прошли занятия, – что тебя беспокоит?

– Все в порядке, Лера, – улыбнулся он.

– Нет, тебя что-то беспокоит.

Он поднялся и отошел к окну. Долго стоял молча, а потом заговорил.

– Дела в академии плохи. Сейчас очень остро стоит вопрос о крайних мерах. Если в ближайшее время подселенца не найдут, то академию закроют. Сейчас студентов массово допрашивают. Насколько это затянется, неизвестно. Да и малоэффективно. Один гипнотизёр может допросить от трех до пяти человек за сутки, в зависимости от уровня подготовки. Часть уже допрошены. Но остались еще сотни, а потом будут допрашивать сотрудников и преподавателей. В общем, скорее всего, академию закроют и всех будут вынуждены распустить. Ничем хорошим это не закончится.

– Почему раньше этого не делали?

– Потому что это не так-то просто. Допросы под гипнозом могут вести только уполномоченные лица, но и они не могут применять гипноз без письменного согласия каждого, ты ведь тоже подписывала бумагу на согласие. А не все так просто соглашаются открыть свои, грубо говоря, секреты. В общем, сплошная волокита. Только время тратят.

Мне всегда казалось, что возможность покинуть академию меня обрадует. Что я буду счастлива, когда меня выпустят из этой чертовой ловушки, где каждый из нас стал мишенью, но от чего-то в душе поселилась пустота. Смотрела на Артура, скользила взглядом от затылка вниз, по спине, отмечала мелкие складки на его рубашке, а в голове не было ни единой мысли. Только его слова эхом звучали в голове.

– Не самый лучший повод для радости, не правда ли, – вырвал меня из недолгого оцепенения его голос. Артур обернулся. На каменном лице не отражалось ни единой эмоции, зато глаза горели. Что в них смешалось, трудно разобрать.

– Но как на это повлиять? Как ускорить процесс? Неужели не могут направить сюда больше гипнотизеров?

– Видимо не могут, – пожал он плечами. – Да и сделать никто ничего не может до тех пор, пока подселенца не вычислят.

– И что же делать? Все же вокруг твердят, что ни в коем случае нельзя выпускать нас из академии.

– Нельзя, – подтвердил Артур, – только нет другого выбора. Необходимо очистить академию и обезопасить ее. Полагаю, полного закрытия академии все же не случится, но образовательный процесс приостановится. Впрочем, студентов все же распустят на какое-то время, а потом постепенно будут заселять обратно. Через допросную. Только это поможет обезопасить академию, но приведет к массе других проблем.

– И подселенец с легкостью свалит на все четыре стороны, – заключила я. – Вряд ли теперь, когда окажется на свободе, станет ждать своей очереди на допрос.

– Скорее всего. Ладно, не забивай свою больную голову этим, он опустился на корточки передо мной и взял мои руки в свои ладони. Поцеловал пальцы и тихо проговорил, – все рано или поздно решится. Не расстраивайся. Мне нужно идти, еще много работы.

Я ждала настоящий поцелуй, но Артур, видимо, был слишком расстроен. Скользнул губами по щеке, провел пальцем по губам и вышел, пожелав доброй ночи.

Еще долго сверлила взглядом закрывшуюся за ним дверь. Обдумывала весь разговор, пыталась найти выход, но неизменно дорожка в мысленном лабиринте приводила к плану Вертоса. Дурацкому, совершенно безумному, ненормальному и опасному. Каждый раз отмахивалась от него и вновь пыталась найти выход, но куда уж мне, если все остальные не додумались. А уж когда дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Славки, а следом она вошла в компании Вертоса, я и вовсе скривилась и пробурчала.

– Все, на сегодня хватит разговоров, а вас двоих с вашими наполеоновскими планами я и вовсе не вынесу. Не сегодня.

– Так ты согласна? – вслед крикнул Вертос.

– Да сейчас, прямо в тапках побежала спасать этот сумасшедший мир. Поищи дуру.

– Ну, Ще-еп, – противным жалостливым голосом протянул он, – я уже нашел тебе вагон телохранителей.

– Тосик, отвали, – скрылась в другой комнате. Голова гудела, словно колючий обруч обвивал ее и причинял невыносимую боль.

– Все девчонки академии обзавидуются, когда увидят, как о тебе пекутся оборотни, – не отставал противный оборотень.

– Ой, я сегодня щедрая, поэтому, не кривя душой, с огромной радостью уступлю им место, – ответила ему и отошла от двери.

Что уж там говорил Вертос, я больше не слышала. Отвернулась к стене и вскоре уснула. Только всю ночь видела сны, в которых гуляла по коридорам ночной академии под лунным светом в сопровождении своры собак. Глаза одного из них были очень знакомы, а в жалостливом вое отчетливо слышалось «Ще-еп». Абсурдная идея и дурное влияние Тосика на мой слабый организм не прошли бесследно.

Утром мы вместе со Славкой смеялись над этим сном, сетуя на то, что травма головы оказалась гораздо серьезнее, чем кто-либо мог подумать. Не преминули и Тосика посвятить в мои ночные мысленные путешествия в его компании. Надеялись, что это, как обычно, уколет в самый центр самолюбия нахального оборотня, но тот лишь ухватился за сон и вывернул все в свою пользу.

– Вот! Видишь, Щепка, твое подсознание тебе шепчет, что в моей компании даже ночью тебе ничего не грозит. Ты в безопасности.

– Ой, отстань. Пристал, как банный лист. Кстати, Артур сказал, что академию могут распустить, – обратилась к Славке, но Тосик и тут сунул свой вездесущий нос.

– И это будет на твоей совести, Соловьева, – припечатал он, намазывая толстым слоем ягодный джем на кусок хлеба.

– Тосик, – раздраженно проговорила я, – смотри сюда, – пальцем указала на свою голову, – видишь? Она у меня на месте, и мне ее не до конца отбили, чтобы соглашаться на такие авантюры.

– Не хочешь ты сделать что-нибудь на благо нашей огромной академической семьи, – обвел меня укоризненным взглядом и вонзил зубы в сладкий бутерброд.

Закатила глаза и постаралась сделать вид, что ничего не слышала. Как бы мне не хотелось предотвратить все происходящее, избежать закрытия академии, но я