Клятва дьявола - М. Джеймс

— Ладно, — слышу я свой голос. — Ладно, я пойду.

Лицо Клэр озаряется.

— Правда?

— Правда. Просто... Дай мне час после работы, чтобы собраться.

Она широко улыбается, явно радуясь своей победе.

— Сегодня ты повеселишься. Обещаю.

Когда я возвращаюсь с работы домой, то долго стою перед шкафом, пытаясь вспомнить, какой я была до всего этого: энергичной, успешной и яркой женщиной... До подарков, до розы, до руки.

Мне снова вспоминается аналогия с вампирами. Я чувствую себя опустошённой, словно из меня по капле высасывают жизненную силу, и это делает мужчина, который явно считает, что имеет на меня какие-то права. Я чувствую себя как Люси, как Мина, которых медленно лишал жизненных сил мужчина, слишком самонадеянный, чтобы думать о чём-то, кроме победы.

Медленно выдохнув, я достаю одно из своих любимых платьев — алое платье-комбинацию с чёрным кружевом на декольте и подоле. В сочетании с чёрным хлопковым пиджаком на вощёной подкладке и бархатными туфлями-лодочками это будет идеальный образ в стиле 90-х для бара с мартини.

Я принимаю душ, мою голову и впервые за неделю наношу макияж. Когда я смотрю в зеркало, то почти не узнаю женщину, которая смотрит на меня в ответ.

Этот бар — именно то место, которое выбрала бы Клэр, и, честно говоря, мне он тоже очень по душе. Все стены отделаны мрамором и плиткой, которые блестят так, что я почти вижу своё отражение, а чёрные акценты резко контрастируют с покрытыми прожилками поверхностями. Барные стулья обиты чёрным бархатом, и здесь полно посетителей, как обычно по выходным: финансисты и IT-специалисты в одежде, которая выглядит непринуждённо, но на самом деле стоит неприлично дорого, и женщины в таких же нарядах. Все они красивы и успешны.

Всё как обычно, и я невольно улыбаюсь, заметив Клэр, Эмму и Джесс за столиком в глубине зала. Они машут мне, и я пробираюсь сквозь толпу к ним, внимательно глядя на каждого, кто попадается мне на пути. За мной кто-то следит? Он здесь? Он знает, что я вышла из квартиры?

— Ты потрясающе выглядишь! — Эмма обнимает меня, когда я подхожу. — Боже, сто лет тебя не видела.

— Я знаю, мне жаль. Работа была сумасшедшей.

— Что ж, теперь ты здесь. Это самое главное. — Джесс пододвигает ко мне напиток — что-то бледно-розовое, приправленное травами. — Попробуй это. В нём есть цветы бузины, джин и, не знаю, что ещё, но это очень вкусно. Думаю, если налить любой напиток в бокал для мартини, то его можно назвать мартини.

Я делаю глоток. Очень вкусно. Я делаю ещё один, более долгий глоток и чувствую, как алкоголь начинает действовать, ослабляя узел тревоги, который уже несколько недель не даёт мне покоя.

Разговор сразу же заходит в тупик, и мне трудно сосредоточиться на чём-то ещё, и это хорошо. Мы говорим о новой работе Эммы, о кошмарной соседке Джесс, о том, что Клэр то сходится, то расходится с парнем, который работает в рекламном агентстве. О чём-то обыденном. О безопасных вещах. О том, что не имеет ничего общего со сталкерами или отрубленными руками.

Но я не могу полностью расслабиться. Даже когда я смеюсь над историей Эммы о её начальнике или даю советы Джесс по поводу её соседки по комнате, часть моего сознания сканирует толпу. В ожидании чего-то.

— Мара, ты здесь? — Клэр машет рукой у меня перед лицом. — Ты в порядке?

— Да, прости. Просто... много всего на уме.

— По работе?

— Что-то вроде того.

Она внимательно смотрит на меня, и я вижу, что она раздумывает, стоит ли продолжать. Но она не настаивает.

— Что ж, сегодня мы забудем о работе. Сегодня мы будем веселиться и, может быть, познакомимся с кем-нибудь симпатичным. — Она кивает в сторону бара. — Кстати, тот парень уже минут десять на тебя пялится.

Я следую за её взглядом и вижу, что за мной наблюдает мужчина у барной стойки. Он красив в общепринятом смысле: тёмные волосы, глаза, аккуратная стрижка. У него волевой подбородок, и он одаривает меня такой улыбкой, которая, вероятно, помогает ему добиваться всего, чего он хочет.

Он выглядит вполне нормально. И безопасно. Не похоже, что он отрубает руки из-за женщин, если кто-то к ним прикасается.

Отчасти мне кажется, что он скучный, и это тревожит меня почти так же сильно, как и всё остальное, что произошло за последние недели.

— Иди поговори с ним, — настаивает Клэр, допивая свой мартини.

Я медлю.

— Не думаю, что...

— Иди. Поговори. С ним. — Она практически сталкивает меня со стула. — Тебе нужно отвлечься. Забудь про того парня.

Мужчина снова мне улыбается. Он симпатичный. У него слегка вьющиеся волосы, как у того нового киноактёра, который играет супермена.

Глубоко вдохнув, я слезаю с бархатного стула под полупьяные возгласы подруг и иду туда, где он сидит.

Вблизи он выглядит ещё лучше — высокий, широкоплечий, в рубашке на пуговицах с закатанными рукавами, которая демонстрирует мускулистые предплечья с едва заметными прожилками. Его улыбка становится шире, когда я подхожу к нему.

— Привет. — Он протягивает мне руку. — Я Дэниел.

Я пожимаю её. У него хорошее рукопожатие, крепкое, но не слишком агрессивное. Ладонь у него тёплая, а на кончиках пальцев мозоли, как будто он играет на гитаре.

— Я Мара. Приятно познакомиться.

— Могу я угостить тебя выпивкой, Мара?

Я прикусываю губу.

— Конечно. Почему бы и нет?

Он заказывает нам обоим, и разговор завязывается легче, чем я ожидала. Неудивительно, что я узнаю, что он работает в сфере технологий — что-то связанное с разработкой приложений, в чём я не до конца разбираюсь, но всё равно соглашаюсь. Он родом из Калифорнии, но три года назад переехал в Нью-Йорк, и ему здесь нравится.

— Чем ты занимаешься? — Спрашивает он, когда заканчивает рассказывать о своей предыстории.

— Я консультант по искусству. — Я делаю глоток мартини, который он заказал, и ещё один глоток розового с травами, с которого я начинала. Это действительно здорово.

Его глаза слегка расширяются.

— Звучит интересно. Что это значит?

Когда я начинаю объяснять, он действительно проявляет интерес. Не в том смысле, в каком мужчины иногда притворяются заинтересованными, а на самом деле просто ждут своей очереди высказаться, а в том, что ему действительно любопытно. Он задаёт уточняющие вопросы. Признается, что мало что знает об искусстве, но хотел бы узнать больше. Он обаятелен, но не переигрывает, и с ним весело. Чем дольше мы сидим, тем больше он шутит и расслабляет меня, пока я не понимаю, что мне действительно нравится