Развод с чудовищем, или Хозяйка Пустошей - Мона Рэйн

— Понимаете, моя подруга очень больна. Серьёзно больна! Видите ли, я сама целительница и я понимаю… — Неожиданно женщина всхлипнула, прижимая к губам платочек, и помотала головой. — Она умирает. Её муж сбился с ног, доставая лекарства с разных концов империи, но ничего не помогает.

— И вы хотите?..

— Виалис! Он спасает даже самых безнадёжных больных.

Дэйрон на секунду прикрыл глаза.

— К сожалению, добыча виалиса больше не представляется возможной. Он залегает слишком глубоко, это чересчур рискованно.

— Но вы не понимаете!..

— Вы просите меня обменять жизнь на жизнь вашей подруги.

— Вы спасёте не одну жизнь! Айлин беременна, а её истинный умрёт, если она погибнет. На кону жизни всех троих.

У меня сжалось сердце от сочувствия. Дэйрон тоже окаменел.

— Айлин? — сдавленно переспросил он. — Айлин Эйгард?

— Да! Вы ведь знакомы! Её муж сказал, что просить вас бесполезно, но я не могу просто смотреть, как она угасает. Один Пресветлый знает, сколько ей ещё осталось.

Карин всхлипнула в платочек, и я утешающе дотронулась до её плеча. Дэйрон потянул меня прочь.

— Считайте, что вы сделали всё, что было в ваших силах, — бросил он напоследок.

Теперь мы снова спешили. Дэйрон хранил молчание, уйдя в свои мысли. Но я не могла не спросить его о девушке, которая носила ту же фамилию, что и Рейна, обещавшая ему магию.

— Кто это — Айлин?

Он на миг сжал зубы.

— Женщина, из-за которой я потерял магию и оказался в Пустошах.

Мы вышли туда, где уже ожидал наш экипаж. Дракон помог мне забраться в него, но сам остался снаружи.

— Возвращаешься домой одна.

— А ты? Что будешь делать ты?

Сердце тревожно защемило. Никогда не видела Дэйрона настолько мрачным. Прежде, чем захлопнуть дверцу, он поправил локон, выбившийся из моей причёски.

— То, что должен.

45

Домой я приехала в самых ужасных чувствах. История несчастной Айлин и её истинного меня опечалила, как и реакция Дэйрона. Было сложно себе представить, что он на пороге новой жизни рискнёт всем ради тех, кто заточил его в Пустоши. Я была уверена, что сегодня дракон вернёт себе магию, и скоро наши жизни пойдут отдельно друг от друга.

Поднявшись к себе, я бездумно переоделась, сняла серёжки — подарок Дэйрона, который всегда будет напоминать мне об этом тяжёлом вечере. Фликса нигде не было, и я спустилась на кухню поискать для него что-нибудь сладкое. Но, конечно, мне не удалось пройти мимо Вельды. Несмотря на все мои старания держать лицо, старая кухарка заметила, что у меня тяжело на душе.

Усадив меня у очага с кружкой горячего чая, она принялась выспрашивать, что случилось. Наверное, эта простая женщина обладала какой-то особой магией — с ней хотелось делиться, и всё высказанное тут же становилось не таким угнетающим, каким казалось до этого.

Конечно, я не стала рассказывать о предложении Рейны и о том, где сейчас может быть Дэйрон. Сослалась на то, что услышала об истории Айлин, и поэтому грущу.

Выслушав меня, старая служанка вздохнула, подперев лицо рукой.

— Да-а-а, видишь, какая судьба. Камень бы помог, да разве его достанешь? В прошлый раз-то я молодого господина еле выходила, думала, кровью изойдёт. Да мне добрый человек подсказал, есть в Пустошах и такие, пыльцу особую собрать и ей, значит, раны присыпать. Без этого кровь не унималась.

Я изумлённо взглянула на Вельду.

— Пыльцу? В Пустошах ведь нет цветов.

— Да, пыльца, но от камней как будто. Блестящая такая, из пещер мне её принесли. Говорят, редкая, а мне с тех пор мерещится, что она на каждом шагу в этих Пустошах. Даже в доме у господина была.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не выдать эмоции. Выходит, Фликс не просто так повадился в особняк Дэйрона! Может, он и в драконе чувствует своего?

— Интересно, помогла бы она Айлин?

Кухарка опять вздохнула.

— Только от ран если, а внутрь её нельзя — камень всё же.

Мы немного помолчали, слушая как, потрескивает огонь в очаге. Я вдруг особенно остро осознала, что это мои последние дни в доме Дэройна, а значит и рядом с Вельдой тоже.

— Вельда… — Я запнулась, не решаясь задать личный вопрос. — Почему ты поехала за ним в Пустоши?

— А как иначе? Он ведь вырос у меня на кухне! Родителям-то до него не больно много дела было, вот он и крутился у моей печки. Пока не подрос, конечно, потом уж возмужал, так редко стал захаживать.

Я понимающе кивнула.

— И когда его изгнали, ты ушла с ним?

— Нет, не тогда…

Старушка вдруг поднялась, подлила мне чаю, придвинула и так близко стоявшее блюдце с кусочком пирога, потом снова присела рядом и вздохнула.

— Тогда мне его жалко было. Все против него ополчились, и девушка та, из-за которой накуролесил, оставила, даже слова ему не сказала на прощание. И я ведь, дура старая…

Она вдруг замолчала, поджав губы. Потом промокнула фартуком уголки глаз.

— Так хотелось поддержать его. Говорю, ты ещё будешь лордом, всем покажешь, всем носы утрёшь. Надо было мне пожурить его, что против отцовской власти пошёл. А я, видишь ты, наговорила. Ох, батюшки…

Вельда отхлебнула из своей кружки, не глядя на меня.

— А он же гордый, всегда таким был. Закаменел весь. Так и будет, говорит, вот увидишь. Кто ж знал, что он станет чужую силу воровать! Может, если бы я его поругала, он и в Пустоши бы не попал…

Она прерывисто вздохнула, и я крепко обняла расстроенную кухарку, шмыгавшую носом.

— Всё будет хорошо, Вельда. Он и правда станет лордом, я уверена. И магию себе вернёт уже скоро. Всё будет хорошо.

Она отстранилась, вытирая глаза и улыбаясь.

— Теперь-то, конечно, будет. С такой женой-красавицей!

Я смущённо рассмеялась. Расстраивать Вельду правдой о скором расставании не хотелось. Мы ещё немного поболтали о пустяках и наконец, захватив сладкий пирог для Фликса, я поднялась наверх.

В комнате, поставив блюдечко на туалетный столик, я нахмурилась. Кажется, я оставляла здесь свои серьги. Но поискать получше не успела — ежонок, почуяв сладкий ягодный запах, вылез из-под кровати и радостно запросился ко мне на руки.

Пока он уплетал угощение, я грустно улыбалась, глядя на смешную мордочку.

— Как ты вообще узнал о сладостях в своих