Сахарная империя. Сделка равных - Юлия Арниева

— Не смотрите на него, — произнесла она вполголоса, не разжимая губ. — Смотрите на меня, улыбайтесь. Он не посмеет подъехать к моему экипажу и устроить сцену. Не здесь и не при всех.

Я перевела взгляд на неё. Улыбнулась. Это стоило мне всех сил, которые я накопила за утро, за завтрак, за целую ночь сна. Но я улыбнулась и продолжала улыбаться, пока экипаж проезжал мимо Колина, и я спиной, затылком, каждым позвонком чувствовала его взгляд, тяжёлый и неотрывный, как прицел ружья.

Глава 13

Экипаж леди Уилкс плавно замедлил ход и остановился у парадного подъезда величественного особняка на Гросвенор-сквер ровно без четверти пять. Высокий фасад из светлого камня с идеальными рядами окон и тяжелыми дубовыми дверями так и лучился надменным спокойствием старых денег. Здесь даже воздух казался густым, напоенным ароматом цветущих лип и безупречной репутации.

— Спину, дорогая, — шепнула леди Уилкс, прежде чем лакей успел откинуть подножку. — И помните: графиня Уэстморленд терпеть не может, когда мнутся или заискивают. Говорите прямо, но не забывайте о полуулыбке.

Дверь отворил дворецкий, седой старик, чей вид наводил на мысль, что он служил здесь ещё при Георге Втором и намерен пережить всех последующих монархов. Он принял наши карточки на серебряном подносе, окинул нас взглядом, в котором была отполированная десятилетиями невозмутимость, и повёл нас по широкой лестнице с мраморными перилами на второй этаж.

Гостиная графини Уэстморленд была комнатой, в которой каждый предмет стоил больше, чем весь мой блумсберийский дом, но при этом ни один не кричал о своей цене. Светлые стены, обтянутые бледно-голубым шёлком, высокие окна с видом на сад, камин из белого мрамора, над которым висел портрет какого-то мужчины в парадном мундире. Мебель была изящной, а на круглом столике у окна уже был сервирован чай: серебряный чайник, тончайший фарфор с кобальтовой росписью, сэндвичи с огурцом и копчёным лососем, миниатюрные пирожные и розетки с клубничным вареньем.

Графиня Уэстморленд поднялась нам навстречу из кресла у камина. Я помнила её лицо: умное, с сеткой морщинок у смешливых глаз и властным изгибом губ. Сегодня она была в домашнем платье из тёмно-лилового бархата, без украшений, если не считать тонкой камеи на шее, и эта нарочитая простота говорила о богатстве громче любых бриллиантов.

— Леди Сандерс, — она протянула мне руку, и я ощутила крепкое пожатие. — Рада, что вы нашли время. Леди Уилкс, дорогая, как всегда, пунктуальны.

— Леди Уэстморленд, — леди Уилкс присела в реверансе с грацией, которая, надо отдать ей должное, была безупречна. — Я привезла вам нашу героиню.

— Не пугайте гостью, Уилкс, — графиня чуть усмехнулась и повернулась к двум дамам, сидевшим на диване. — Позвольте представить: баронесса Гилмор и мисс Стэплтон.

Баронесса Гилмор оказалась дородной женщиной лет шестидесяти пяти с пышной седой причёской и маленькими как у воробья глазками, которые, казалось, видели всё и запоминали навечно. Она кивнула мне с тем выражением доброжелательного любопытства, за которым опытный человек безошибочно распознаёт профессиональную сплетницу.

Мисс Стэплтон была её полной противоположностью: худая, прямая, лет пятидесяти, с узким лицом и тонкими, поджатыми губами, придававшими ей вид человека, который только что надкусил лимон и нашёл его недостаточно кислым. Она оглядела меня с ног до головы, и по её лицу я прочитала, что вердикт уже вынесен и обжалованию не подлежит.

— Присаживайтесь, леди Сандерс, — графиня указала мне на кресло рядом с собой. — Чай или шоколад?

— Чай, благодарю, — ответила я, опускаясь в кресло и расправляя юбку.

Графиня сама налила мне чай с той непринуждённостью, которая отличает истинную хозяйку дома от женщины, просто владеющей домом. Чай был восхитительным: крепкий, ароматный, с лёгким дымным привкусом, и я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая нервы, растревоженные встречей с Колином в парке.

— Мы только что обсуждали вас, леди Сандерс, — призналась баронесса Гилмор с обезоруживающей прямотой, подцепив серебряными щипчиками кусочек сахара. — Надеюсь, вы не обидитесь, но ваше имя сейчас у всех на устах.

— Я была бы удивлена, если бы это было иначе, баронесса, — ответила я ровно.

— Церковный суд удовлетворил ваш иск, — продолжала баронесса, и глазки её заблестели с тем особым азартом, который разгорается в людях при виде чужой драмы. — Это, разумеется, событие. В наше время женщины крайне редко решаются на подобный шаг. Скажите, дорогая, — она подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота, — это правда, что виконт был замешан в… связи с вашей сестрой?

Вопрос был задан с притворным сочувствием, но я не обольщалась: баронесса Гилмор собирала материал, каждое моё слово будет пересказано завтра за чаем в трёх других гостиных, с прибавлениями и украшениями.

— Суд счёл представленные доказательства достаточными, — произнесла я, тщательно выбирая слова. — Я предпочитаю не обсуждать подробности.

— Разумеется, разумеется, — закивала баронесса, хотя по её лицу было видно, что она рассчитывала на более сочные детали.

— Подробности ни к чему, — вмешалась графиня Уэстморленд негромко, но тоном, не допускавшим возражений. — Церковный суд вынес решение, и этого достаточно.

Мисс Стэплтон, до этого момента хранившая молчание, поставила чашку на блюдце с тихим, но отчётливым звоном.

— Однако далеко не все разделяют эту точку зрения, графиня, — произнесла она сухо, и голос её, высокий и резкий, напомнил мне скрип несмазанной двери. — Виконт Сандерс пользуется поддержкой весьма влиятельных людей. Лорд Хэмптон, например, на днях за обедом у леди Кроуфорд заявил, что весь этот процесс не более чем истерика честолюбивой жены, вознамерившейся опозорить достойного человека. Виконт Эшфилд и барон Стоктон того же мнения.

Она произнесла это с видимым удовольствием, как человек, которому нравится сообщать неприятные новости.

— Лорд Хэмптон, — графиня Уэстморленд усмехнулась, — сам дважды привлекался к суду за долги и бил первую жену каминными щипцами. Его мнение о достоинстве мужей я бы не стала принимать близко к сердцу.

Баронесса Гилмор прыснула в салфетку, леди Уилкс издала восхищённый возглас, а мисс Стэплтон поджала губы ещё плотнее, хотя, казалось бы, это было физически невозможно.

— А что до дам, — продолжала мисс Стэплтон, не сдавая позиций, — леди Марчмонт совершенно убеждена, что доктора подкупили. Она говорит, что показания доктора Морриса вызывают серьёзные сомнения, а что до побоев,