Святилище - Клэр Кент

он целует мой живот, а затем бедра. Он приподнимает мои бедра и подкладывает подушку под мою попку, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Его руки нежны, когда он раздвигает мои бедра.

— Просто скажи мне, если тебе что-то в этом не понравится.

Я снова киваю. Играю с его густыми волосами, когда он опускает голову. Затем он раскрывает меня пальцами и дразнит языком мой клитор.

От этого острого ощущения я резко вдыхаю. Он делает это снова, и я выгибаю спину дугой, движимая каким-то глубинным инстинктом.

Он поглядывает на мое лицо. Улыбается тому, что видит. Затем возвращается к своим прежним занятиям с большей целеустремленностью.

Он уделяет много внимания моему клитору, но не сосредотачивается только на нем. Он ласкает губами мои складочки, скользит языком в мою киску, целует внутреннюю поверхность бедра, а затем снова посасывает мой клитор.

После еще нескольких посасываний я полностью раскрываюсь и вскрикиваю от удивления из-за того, что оргазм приближается так быстро. Эйдан меняет положение руки и вводит в меня два пальца, двигая ими, пока сильнее сжимает мой клитор.

Наслаждение снова нарастает, становясь все сильнее. И мне это нужно. Мне это нужно.

— Пожалуйста, не останавливайся, — выдыхаю я. — Я так близко. Пожалуйста, не останавливайся.

Он продолжает. И только усиливает свои действия.

Я кончаю снова, еще грязнее и громче. Я вцепляюсь в его волосы, пытаясь удержать его голову на месте, пока не достигаю оргазма. Он мог бы продолжать, но когда ощущения, наконец, ослабевают, я приподнимаю его голову.

— Этого достаточно? — спрашивает он.

— Достаточно? — у меня перехватывает дыхание от смеха. — Я никогда в жизни так сильно не кончала.

Его глаза потеплели.

— Правда?

— Да, правда, — я обнимаю его, когда он снова поднимается по моему телу. — Хотя мне не следовало этого говорить, потому что ты и так был достаточно самодовольным.

— Самодовольным? — кажется, он смеется про себя.

— Да. Определенно самодовольный.

Он целует меня. Я льну к нему всем телом, удовлетворенная, нежная и более ласковая, чем когда-либо.

Несколько минут он молчит, уставившись в потолок. Такое ощущение, что он о чем-то думает, и это подтверждается, когда он, наконец, очень тихо спрашивает:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно. Почему ты решил, что не можешь что-то спросить?

— Возможно, ты не захочешь отвечать, и это нормально. Но я все равно хотел бы спросить.

— Спросить о чем? — по какой-то причине я затаиваю дыхание.

— Почему ты всегда умоляешь меня не останавливаться, когда вот-вот кончишь?

Тихий вопрос повисает в воздухе на несколько мгновений. Я облизываю губы, но в остальном держусь очень тихо.

— Ничего страшного, если ты не хочешь отвечать, — добавляет он наконец.

Я прочищаю горло.

— Я не против ответить. Я на самом деле не осознавала… Я не осознавала, что иногда так говорю.

— Ты говоришь это каждый раз, — Эйдан поворачивается ко мне лицом и обхватывает ладонями мою щеку. — Как будто боишься, что я остановлюсь. Что я не дам тебе того, в чем ты нуждаешься. Надеюсь, ты знаешь, что я никогда так не поступлю.

— Я знаю это. Просто… — я стараюсь дать ему ответ. Я правда стараюсь. Но, кажется, я не могу подобрать слов.

Он помогает мне, бормоча:

— Ты говорила мне, что в твоем прошлом был один парень. Тот, кому нравилось доминировать. Ты сказала, что ему нравилось играть с тобой в игры. Он… удерживал тебя от оргазма?

— Да. Да, он это делал. Ему это нравилось, — мои щеки горят, и я не могу встретиться с ним взглядом. — Он понял, что меня заводит, и нарочно возбуждал меня. Он требовал, чтобы я кончала только от его члена, чтобы испытать меня. Проверял, как долго я смогу продержаться.

Эйдан снова запускает руку в мои волосы. Убирает их с моего лица. Его глаза не отрываются от моего лица. Он явно слушает.

— И… и я не всегда могла сдерживаться. Я кончала раньше, чем он приказывал мне. И тогда он наказывал меня. Он возбуждал меня снова и снова, но иногда не давал кончить по нескольку дней кряду.

Теперь он тяжело дышит, и его челюсти напряглись, хотя его рука с нарочитой осторожностью проводит по моим волосам.

— И самое худшее… — у меня перехватывает дыхание, и мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Хуже всего то, что я не сопротивлялась ему. Я имею в виду, я не смогла бы одолеть его, но я пришла к нему добровольно, и он никогда не удерживал меня там силой. Я просто… Я просто подчинилась этому. Довольствовалась крохами физического удовольствия, которые он предлагал. Как будто я…

Теперь я дрожу. Эйдан издает горловой звук и притягивает меня к себе. Крепко обхватывает меня обеими руками.

Это помогает. Мне удается закончить предложение хриплым шепотом.

— Как будто это все, чего я заслуживаю.

Он по-прежнему ничего не говорит. На самом деле я не уверена, что он способен говорить в данный момент. Он явно сдерживает бурную реакцию на то, что я ему сказала. Но он продолжает обнимать меня, сжимая так крепко, как мне нужно.

Когда я, наконец, чувствую себя лучше — достаточно хорошо, чтобы высвободиться из его объятий — я не могу удержаться и целую его, поддаваясь силе чувств в своем сердце.

Поцелуи длятся долго и переходят в нечто большее. Эйдан переворачивает меня на спину. Я обхватываю его ногами. Вскоре у него встает. Он придерживает себя, чтобы войти в меня. Мы двигаемся, не прерывая поцелуя, и я держусь за него руками, ногами, ртом и киской.

Он продолжает медленные и размеренные толчки, пока мое тело не начинает отзываться. Я задыхаюсь и сжимаюсь под ним. Наши губы отрываются друг от друга, но наши лица так близко, что я чувствую его дыхание.

— Да, сладкая моя, — шепчет Эйдан. — Ты можешь кончить. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я всхлипываю, когда мое тело начинает дрожать.

— Отпусти, милая. Я держу тебя.

Я вскрикиваю, когда достигаю кульминации. Его движения, наконец, ускоряются. Ему не требуется много времени, чтобы довести себя до оргазма.

Он находит мой рот, когда мы лежим, тесно прижавшись друг к другу. Он ласкает мои губы языком.

И я понимаю, что впервые я не боялась, что Эйдан остановится прежде, чем я получу удовольствие. Он не собирался отнимать у меня то, что мне нужно.

Я верила, что он будет рядом до конца.

Я не умоляла его не останавливаться.

***

Мы договорились, что утро следующего дня будет неспешным, потому что до нашего следующего пункта назначения всего шесть часов пути.