Попаданка даст вам к(с)екса - Татьяна Бэк

Сама же старая кухарка молча подняла лицо вверх, закатив глаза, а вокруг неё начал закручиваться тёмный смерч.

Мими лукаво хихикнула и вдруг резко сбросила с себя светлое платье, оставаясь в чёрном обтягивающем, как вторая кожа, костюме, а из сумочки выхватила длинный хлыст, которым некогда порола клиентов.

Кажется, на костре у меня будет компания. Страх за тех, кого люблю, и ощущение вины в том, что они пострадают из-за меня, сжигали изнутри страшнее пламени инквизиции. Только вот остановить своих близких я была бессильна, и от этого становилось ещё больнее. Лучше бы я просто погибла под машиной в своём мире и не попала сюда, тогда никто не пострадал. Глаза затянуло мутью слёз, которые даже смахнуть не получалось. Картинка расплылась, делая окружающее пространство иллюзорным и ненастоящим. «Пусть это всё окажется сном! Пусть они живут! Забери меня из этого мира, сотри из него, словно меня и не было! Лучше я вообще перестану существовать где-либо!» — взмолилась я, обращаясь сама не знаю к кому. Сейчас была готова отдать жизнь, лишь бы не пострадали те, кого полюбила всем сердцем, те, кто стали для меня настоящей семьёй.

Глава 60

К сожалению, чуда не случилось… Хотя, может, я неправильно трактовала это понятие, ибо то, что происходило сейчас на площади, не укладывалось в рамки обычного. Безмолвствовавшая толпа вдруг зароптала, становясь на сторону принца. Только сейчас поняла, как народ любит и уважает своего будущего правителя. Отовсюду неслись громкие голоса.

— Не смейте трогать принца!

— Трон Его Высочеству!

— Отпустите девчонку, может, у них с принцем любовь!

— Сделай мне ребёнка, Ларион!

Хм… последний призыв мне совсем не понравился и на всякий случай запомнила в толпе белобрысую девицу, выкрикнувшую эту фразу.

Конечно, были и те, кто требовал сжечь меня на костре. Но в их словах было мало убеждённости, скорее разочарование оттого, что пришли посмотреть шоу, а оно вдруг отменилось. Инквизиторы замерли, тревожно переглядываясь и явно не понимая, что делать дальше. Кажется, часа весов всё же начала склоняться в нашу сторону.

Но тут произошло неожиданное: сам Верховный инквизитор Вермонт вдруг буквально взлетел на помост. Этот негодяй явно прятался в каком-нибудь особо тайном закутке, откуда мог бы с удовольствием понаблюдать за моей казнью и убедиться, что его искушения больше нет. Но сейчас он застыл в позе смирения, сложив на груди руки и обводя толпу печальным взором.

— Дети мои, взгляните на происходящее! — торжественно произнёс он хорошо поставленным голосом. — Вот почему я призываю бороться с ведьмами. Эта дева настолько околдовала принца, что он готов пойти против всего, что ему было некогда дорого. Он готов отринуть родного отца и законы, царившие веками. Ради кого? Ради этой служительницы дьявола, которая смутила и ваши сердца. Среди вас я вижу женщин, одетых в бесовские наряды. А что эти некогда достойные женщины попросят дальше? Права голоса? Доступа к образованию? Начнут носить брюки? А может, уверуют, что мужчина в семье — не господин им и повелитель?

Так, кажется, я ещё и покупательниц наших подставила. От этого стало ещё печальнее. Вермонт продолжал вещать с трибуны, да так пламенно и проникновенно, что окажись в руках факел, устроила бы самосожжение. Всё же этот хитрый лис обладал просто уникальным ораторским даром и способностью к убеждению. Вряд ли найдётся тот, кто сумеет его переговорить!

Я ошиблась вновь, ибо едва Верховный инквизитор замолчал, на помост с ловкостью взлетела тонкая девичья фигурка. Зинаида… Она-то куда? Но подруга явно почувствовала, что пришёл её звёздный час, поэтому инстинкт самосохранения и осмотрительность были отринуты за надобностью.

— Лана не ведьма! — вскрикнула она убеждённо. — Она всего лишь женщина. Женщина, желающая любить и быть любимой, желающая быть красивой и счастливой. Разве этого достаточно, чтобы отправить её на костёр. Ведь у каждой из нас есть эта потребность, которую вынуждены прятать.

Толпа вновь зашумела, причём преобладали женские голоса, поддерживающие пламенную речь подруги.

— Кстати, о борьбе с ведьмами… — подхватила мадам Шпротс, усилив голос магией и не выпуская из рук огненного шара, плевавшегося искрами во все стороны. — Между мной, ведьмой Мартой и верховным инквизитором составлен договор, позволяющий ведьмовство в обмен за отчисление из полученных дивидендов.

— Я пекла хлеб для инквизиторов, который они поставляли к королевскому столу, выдавая за приготовленный ими! — добавила Сима. — А многие из них были моими клиентами, любящими, чтобы я их хлестала! — вставила свои пять копеек Мими. С каждой новой фразой гул толпы становился громче, словно звук волн с приближением шторма, — и вот теперь это был настоящий рёв. Вермонт пытался что-то сказать, но его уже никто не слушал. — Взять их! Всех! И принца! — приказал он приспешникам, брызгая слюной. Инквизиторы, направились исполнять его приказ, но действовали явно не слишком охотно. Возможно, Марта и Сима были сильными ведьмами, а Ларион, бесспорно являлся выдающимся воином, но справиться с целым отрядом бравых рослых молодцов в чёрных плащах им было не под силу. Народ хоть и сыпал проклятиями, но уходил с пути святых братьев, опасаясь поднять на них руку, — слишком силён был страх перед инквизицией, воспитанный веками. Но в этот момент вдруг послышался гулкий шум сотен ног, шагающих в такт, а в воздух разрезали слова строевой песни. С нескольких сторон на площадь входили марширующие отряды вооружённых воинов, закованных в сверкающие доспехи, на которых красовалась гравировка орла, — тотемной птицы Лариона. Смысл же незамысловатой исполняемой песни сводился к тому, что армия на стороне принца. Хотя в тексте присутствовал ряд скабрезностей и весьма двусмысленных шуточек, заставивших даже меня покраснеть, но посыл мне нравился. Кажется, у нас появилось подкрепление! — Не-е-ет! — завопил Верховный инквизитор и принялся метаться по помосту, понимая, что проиграл. Вдруг он резко замер, а его глаза безумно блеснули из-под капюшона. В несколько прыжков он достиг инквизитора, стоявшего на краю помоста и державшего факел. — Дай сюда, я сделаю всё сам! — прохрипел Вермонт, вцепляясь в деревянную ручку. Удивительно, но рядовой инквизитор и не думал выполнять распоряжение начальника и резко дёрнул факел на себя. — Изменщик! — в голосе Верховного прорезались истерические нотки. Завязалась нешуточная борьба за источник огня, которую, кажется, наблюдала лишь я одна, так как на площади творилась настоящая вакханалия и всем было не до этого. В руке Вермонта вдруг холодно блеснуло лезвие длинного узкого ножа. Я хотела закричать, но было поздно: