Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз

По вечерам я сижу в большом доме в тишине и в одиночестве. Почему-то выбираю оранжерею и бездумно смотрю на пустую клумбу, где еще недавно росли розовые кусты, которые так заботливо выращивала моя жена.

Бывшая жена.

В этом году мне не суждено увидеть, как зацветут розы самых редких сортов. Хотя нет, могу. Садовник сказал, что кусты, доставленные по приказу Ветки в церковь Ионна Предтечи, хорошо прижились и в свое время порадуют прихожан буйным цветением. Он частенько ездит в ту церковь и общается с женщиной, которая ухаживает за цветами.

Мысли то и дело возвращаются к любимой женщине.

Я облажался по полной программе. Кто бы знал, что один-единственный перепих приведет к беременности! Если бы не ребенок… По глазам Светланы я видел, что она простила бы мне разовую измену, но она никогда не сможет делать вид, что этого ребенка не существует.

Никогда.

Ах, как она красиво уходила! В тот вечер на приеме меня разрывало на части от противоречивых эмоций: от гордости за свою жену, которая сумела свести партию с Логиновым к ничьей, находясь в слабой позиции, и от бешенства, потому что она осмелилась это сделать.

Осмелилась бросить мне вызов после того, как я бездарно потерял несколько ключевых фигур, витая мыслями слишком далеко от шахматной партии.

Тогда я думал, как удержать жену, как привязать ее к себе.

Варианты были. Начиная от самого примитивного: запереть дома и не выпускать, ломать и давить на то, что она должна понять и принять мою слабость и ошибку и заканчивая жестким газлайтингом и навешиванием чувства вины. От хороших жен не уходят, а если я загулял, то в этом есть и твоя вина.

Сука! Эта мысль звучит мерзко! Я — не такая мразь, чтобы, искупавшись в дерьме, измазать им свою чистую девочку, поэтому я отпустил. Планировал отпустить, а Светлана, сыграв вничью с Логиновым, подтолкнула меня к реализации плана.

В конце концов, развод — это не смерть, все можно отыграть назад, пока мы живы.

И я, как обещал, оформил документы за несколько часов. Деньги легко открывают закрытые двери, ускоряют даже самые неспешные бюрократические процессы. Ветка снова стала Жарковой, но все равно она — моя.

С момента ее ухода прошли сутки, когда я оказался на пороге родительского дома. Мама встретила меня в прихожей и раскрыла объятия.

— Входи, сынок. Как хорошо, что ты пришел, а у нас гости… — ее голос был сладким, даже приторным, а в глазах мелькали тревога и напряжение.

Догадка отозвалась в теле электрическим разрядом, который пробежал по позвоночнику и рассыпался по телу невидимыми иголками. Блядь! Первое желание — развернуться и уйти, но мне нужно поговорить с отцом, и я решил остаться.

— Ну что же ты стоишь? — ворковала мама. — Проходи, отдохни, полюбуйся на своего сына…

Да, в гостиной на диване сидела Снежана, а у нее на руках кряхтел и ворочался Мишка.

Я так и знал.

Мой сын.

Мое наказание.

Мое проклятье.

— Я к отцу. Он в кабинете? — я кивнул бывшей любовнице и направился к лестнице, но остановился, услышав голос матери.

— Да, но Георг работает, не надо его отвлекать. Макс, лучше посиди с нами, давай поговорим. Я по тебе соскучилась, и Снежана тоже…

— Мне некогда ждать, мама. Думаю, отец сможет выделить для своего сына несколько минут, а что касается Снежаны, то я давно ей сказал, что она для меня — чужой человек, и с тех пор ничего не изменилось.

Я поднялся на второй этаж, игнорируя тихий возмущенный «ох!» за спиной. В нашей семье не принято обижать женщин, но в моем понимании это правило на Снежану не распространялось.

Я видел, как родительница кружила вокруг Мишки, как курица над цыпленком. Она часто звонила и упрекала меня в равнодушии и бездействии по отношению к собственному ребенку и его матери, но я… Я ничего к ним не чувствовал.

Ноль.

Секс с нелюбимой женщиной — это просто физиология, да. Это когда включается тело, но душа прячется в темном углу или просто спит. Звучит мерзко, но так и есть, и ребенок от нелюбимой — это просто ребенок. Один из сотен, из тысяч. Не твой. Он просто ребенок.

Наверное, с точки зрения любой женщины я — мразь, подонок, сволочь и гандон, но меня всегда интересовала лишь одна, моя жена. Ветка.

В ее взгляде я читал приговор нашей семье. Оставался крохотный шанс, слабая надежда на то, что у меня получится все исправить. Собрав волю и мозги в кучу, я открыл дверь кабинета и вошел.

— Здравствуй, сын. Каким судьбами и почему без звонка?

— И тебе хорошего дня, — я решил брать быка за рога, отодвинув в сторону вежливые расшаркивания. — Отец, я отказываюсь от должности управляющего компанией. У тебя есть неделя, чтобы найти мне замену или возвращайся в компанию сам.

Я сел в гостевое кресло и сцепил пальцы в замок. Еще недавно подобная выходка расценивалась мной как самодурство и блажь, но сейчас этот шаг стал первым для спасения семьи. Мне нужна полная свобода от компании отца и от денежного потока Веллер, потому что я буду ломать все правила и стереотипы. Моему отцу еще нет шестидесяти, он до сих пор находится в прекрасной физической форме, не страдает маразмом и не общается с Альцгеймером.

— Ты что, Макс…? Ты совсем охренел?! Решил поиграть в самостоятельного мальчика?!Или думаешь, что ты — незаменимая персона?! Так я тебя удивлю! Стоит мне щелкнуть пальцами, как на твое место выстроится километровая очередь из достойных кандидатов, а ты лишишься приличных дивидендов и нормальной зарплаты! У тебя останется дом и машина, но с этого дня все свои мечты и хотелки изволь закрывать из собственного кармана! Хочешь быть гордым и самостоятельным — добро пожаловать в другую жизнь, малыш! А теперь пошел вон…

Отец отбросил в сторону золотую перьевую ручку, которую все это время крутил в руках, и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Мне осталось только последовать его совету.

— Ну и славно, я тебя услышал. Щелкай пальцами, папа. У тебя есть неделя.

Появилось ощущение, что гора упала с плеч. Дышать стало легче, захотелось расправить плечи. Первый шаг сделан.

Я вышел из кабинета отца и на лестнице столкнулся с Дианой.

— Ну наконец-то мой непутевый безалаберный братец вспомнил, что у него есть родители и ребенок, — нараспев произнесла сестра и перекинула через плечо длинные волосы, свою гордость, — а то все носился с этой дурочкой Светланой.