Северный танец - Лика П.

К нам подошла женщина, лет так около шестидесяти, с очень выразительными губами… как мне показалось, даже слишком. Лицо словно отутюжили, настолько гладкое. Она поздоровалась, при этом ни одной, даже маленькой мимической морщины, на ее лице не появилось. Высокая, статная, с гладкой прической, собранной на макушке.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте,– ответила я.

– Вы произвели ажиотаж, все только и обсуждают вашу стычку с Марго. Хотела вас предупредить, Марго не простит вам такого унижения, каждый в своем углу тихо посмеивается над ней и обсуждает то, как вы ее поставили на место. Ведь никто ранее не позволял себе такого обращения с ее персоной. Ждите ответа, госпожа Арсоева. Уверяю, он будет.

– Кто же мог слышать? Рядом с нами никого не было, я точно помню.

– Вам так кажется, вы только входите в наш круг, и всех тонкостей еще не знаете, но уверена, Виктория вас введет в курс.

– А можно не входить в этот круг? – вырвались мои мысли вслух.

– Если ваш муж Арсоев, то нет, милочка, нельзя, ибо вы уже в нем, как только надели обручальное кольцо на свой палец. Кстати, очень шикарное. У вашего мужа прекрасный вкус. Я говорю не только об обручальном кольце, – улыбнулась сдержанно она. – Талхан Алиханович знает толк в женщинах. Сейчас это редкость, милочка.

Я не пропустила мимо ее слова, но не ответила ничего, а вместо этого задала вопрос:

– Почему вы мне все это говорите… предупреждаете, что ли?

– Верно, предупреждаю, знаете ли, предупрежден – вооружен. Вы мне напоминаете меня в далекой молодости, с годами становишься сентиментальной… – и больше не сказав ни слова, развернулась и, грациозно вышагивая, ушла…

А я, застыв, смотрела ей вслед.

– Ого! – удивленно воскликнула Вика. – Вот это да! Никогда еще она ни к кому вот так запросто не подходила, чтобы дать совет.

– А кто это?

– Илона Германовна, очень влиятельная и властная женщина. Как понимаешь, состоятельная. Она владеет недвижимостью, которую ей оставил умерший муж. И не только это, еще она владеет акциями «заводов-пароходов», если говорить одним словом. Захочется с такой тетей пошутить, надо будет хорошенько подумать, чем это может обернуться, если шутка ей не понравится.

– Да уж… Думаю, мне достаточно и одного врага в лице Марго…

На обратном пути, когда мы возвращались домой, спросила у мужа, не смогла удержаться. Некоторым женщинам, вроде меня, нужно знать все, раз поднялась это тема. Если все не узнаю, буду додумывать, и ничем хорошим это не закончится.

– Ты с ней спал? – выпалила я.

– Что? – оторвался от рабочего планшета. – С кем?

– С Марго.

– Твою мать, Марина!

– Скажи!

– Прекрати. Что ты хочешь услышать? То, что было до тебя и с кем бы ни было, для нас не имеет значения. Ты же не думаешь, что я до встречи с тобой был девственником!

– Это неприятно и грубо, между прочим,– сказала, сверля его взглядом.

– А что приятно для тебя и негрубо… м-м-м? Хочешь знать правду?

– Да, хочу.

– Я с ней не спал, я ее просто драл. Теперь ты удовлетворена? Она была моей шлюхой ровно один раз, когда я перебрал с выпивкой. Так как, малышка… удовлетворил твое любопытство? – зло поинтересовался он у меня.

Водитель заехал во двор нашего дома и остановился у входа. Плевать, что это было до меня… боясь наброситься на него дикой кошкой, вылетела из машины и понеслась в дом…

Талхан

– Бля-я-ять… – уперся кулаками в кожаное сиденье, сверля исподлобья перегородку, что закрывала меня от водителя.

– Черт подери… Гребанная шлюха Марго!

Вышел из салона и пошел в дом, снимая на ходу этот ошейник, который стал только больше давить после ссоры с Мариной. Сорвал с себя пиджак, швырнул на ближайшее кресло и поднялся по ступенькам лестницы, ведущей к нашим комнатам. Открыл двери, вошел, оглядываюсь в поисках жены. Не вижу ее, прошел глубже в комнату, услышал шум воды из приоткрытой двери ванной. Открыл широко двери, оперся об косяк, глядя на то, как Марина умывается…

«Плакала», – сделал я вывод, от этого стало еще больше не по себе. Стоя так, подпирая косяк двери, всунул руки в карманы брюк, разглядываю плитку у своих ног. Поднял взгляд на нее, она в этот момент выпрямилась и посмотрела в зеркало. Заметив меня, перевела взгляд на мое отражение. Мы оба застыли, глядя друг другу в глаза. Марина с мокрым лицом и размазанной по нему тушью… красивая, в любом виде…

Оттолкнулся от косяка и пошел медленным шагом к ней, приблизился, ничего не говоря, достал руки из карманов, обнял ее за талию и прижал к своему телу.

– Малышка… давай не будем ссориться.

Она секунды четыре молча смотрела на меня через зеркало, а потом тихо произнесла сдавленным голосом:

– Ты меня обидел.

– Прости, я вспылил. Люблю тебя, девочка…

– Я тоже тебя люблю… очень люблю, от этого становится еще больней.

Развернул ее к себе лицом.

– Марин… прошу, поверь мне. Ни в одной женщине я не вижу того, что вижу в тебе. Да, у меня было много женщин… я не мальчик, и мне тоже, в какой-то степени, неприятно.

– В чем… скажи?

Я взял со столешницы мягкую салфетку и со вздохом стал им вытирать мокрое лицо жены, вернулся к разговору:

– Ну… например, то, что мы вроде уже обсудили на приеме этот момент в зимнем саду. Но тебе показалось этого мало, и ты решила копнуть глубже. А для чего, Марина, вот скажи, для чего тебе это нужно было? Я же сказал, что бывших подружек у меня нет. Давай один раз все выясним. Да, у меня были мимолетные интрижки, но это было до встречи с тобой и женитьбы. Я взрослый мужик, у меня был и есть регулярный секс – это нормально. Уверен, ты понимаешь это.

– Понимаю,– сказала, глядя на меня.

– Тогда для чего, Марина?

Она вздохнула, грустно отвела глаза в сторону.

– Она очень красивая… есть от чего голову потерять. Я девушка, но не слепая.

– Вот именно, ты девушка и не можешь знать наверняка, как мыслит мужчина. Посмотри на меня.

Закусив губу, глянула на меня своим взглядом – немного виноватым, немного дерзким.

– Вот, даже с таким лицом, с размазанной тушью, ты для меня выглядишь куда красивее всех женщин, которых я встречал на своем пути.

– Правда?

Я усмехнулся.

– Даже больше, чем правда. Я, может, и не умею говорить много красивых слов, но вот то, что написано на внутренней стороне твоего кольца, это то самое признание