Лисёнок для миллионера - Ксения Черногорская

Была бы я кошкой, я бы сейчас мурлыкала. Вот прям сто процентов. И словно кошка я тихонько, чуть-чуть, чтобы не разбудить, трусь об него щекой.

Плевать мне, сколько сейчас времени. Плевать на любые дела.

Я тихо балдею от того, что лежу рядом с Русланом.

И странное дело: мне почему-то сейчас совершенно плевать на свою карьеру... Вот прямо по-настоящему всё равно. Это настолько на меня непохоже, что я даже озадачиваюсь этим. Лежу и думаю о том, чем это вызвано.

Я ведь с боссом сплю... Руслан — мой руководитель. Был и остаётся им. В этом плане ничего не изменилось. Почему меня перестало меня беспокоить? Почему не волнует то, как мы будем работать дальше? Почему куда больше меня интересует то, во что выльются наши с ним отношения в контексте исключительно личной жизни?

Может я, конечно, слишком заморочилась этим, но я правда сильно озадачена.

Карьера всегда была для меня на первом месте. Я и в школе-то училась так, что оценки интересовали меня куда больше, чем мальчики.

А сейчас мне почему-то плевать.

Плевать на то, как я буду выстраивать свою карьеру дальше.

Это Руслан даёт мне такое мощное чувство спокойствия? Уверенности в том, что всё будет хорошо.

Похоже на то...

Но...

Мы же ещё не пара пока? Или пара?

Как вообще называются такие отношения?

Если закрыть глаза и просто прислушаться к ощущениям, то очень похоже на то, что я вообще за ним замужем.

Господи, какая глупая мысль.

Пугающая даже.

И не тем, что мне этого не хочется. А просто боязно так раскатывать губы.

Это что же получается.... я хочу за него замуж?

Блин, я что, влюбилась?

Тихо-тихо, осторожно-осторожно, в мой расслабленный полусонный уют вползает беспокойство...

Чуть повернув голову смотрю на то, как Руслан мирно спит.

Надо же, он совсем не храпит. Спит так тихо, что если бы я отвернулась сейчас от него и убрала бы ногу, которую положила на его ногу, я бы, наверное, и не поняла бы, что лежу на кровати не одна.

Папа храпел, и мне это не просто было привычно, я почему-то считала, что это свойственно всем мужчинам.

Но нет. Руслан спит очень тихо.

Блин, о чём я вообще думаю?

Надо вставать, надо пойти в душ. Привести себя в порядок. Сделать завтрак. Иначе Руслан увидит меня растрёпанной, заспанной и... и... и, наверное, это не нужно.

Я боюсь того, что он разочаруется во мне?

Так, всё, ладно, пора вставать. А то я сейчас себя накручу. Я умею.

Однако и в ванной беспокойство не уходит. Я реально пытаюсь понять, что за перемена со мной случилась, почему у меня вдруг за одну ночь так сильно поменялись ориентиры. И ещё меня пугает мысль о том, что для меня эта ночь — что-то куда большее, чем для Руслана. Намного большее.

Стоя с закрытыми глазами под струями тёплой воды, смываю с волос шампунь, и думаю о том, что, наверное, мне надо с Русланом всё это обсудить. При этом даже не знаю, как подступиться. С чего вообще начать? И стоит ли, всё-таки, это говорить? Чего я хочу выяснить? Серьёзно ли у нас всё или так, просто короткий приятный роман? Не раньше ли надо было об этом думать?

Но вчера мне хотелось просто сделать ему приятное. И... ещё очень хотелось... просто его. Целоваться с ним, заняться любовью. Отдаться ему.

И я не просто получила то, что хотела. Я получила намного больше.

Никогда я не ловила такого кайфа от секса с мужчиной. И длился этот кайф — едва ли не всю ночь.

Как на такое не подсесть?

Возможно ли это вообще?

Но это же ведь не значит, что мне надо начинать его утро, а вернее уже день, потому что времени — почти три часа, с того, чтобы расставить точки над "i"?

Или значит?

Ловлю себя также на том, что тело моё отзывается на любое поглаживание. Я просто моюсь в душе, как обычно, но чувствую, что реагирую совершенно иначе. Меня будто бы всё возбуждает. Тёплая вода, напор струй, собственные прикосновения к себе. Грудь чуть напряжены, соски торчат, будто я мёрзну, хотя я не мёрзну. А между ног снова тихонечко ноет желание.

И когда, спустя некоторое время я вытираюсь полотенцем, я понимаю, что мне не до приготовления завтрака.

Да, это эгоистично. Я это осознаю. Но ноги сами несут меня, обнажённую, с ещё влажными волосами, в спальню, а не на кухню.

Зубы я чистила. Рот полоскала.

Ему понравится.

Хочу его так разбудить...

Пускай ему понравится это пробуждение. Пускай он запомнит его и поймёт, что когда он со мной, пробуждение — очень приятная вещь. Пускай. Я этого очень хочу.

Глава тридцать седьмая

Найдя резинку, убираю влажные волосы в хвост.

Тихонько, едва ступая по мягкому ковру, подхожу к кровати.

Руслан спит, лёжа на спине. Одеяло чуть откинуто в сторону. Правая рука, внутренней стороной ладони вверх, лежит рядом с моей подушкой. Пальцы расслаблены. Левая рука, чуть согнутая в локте, тыльной стороной располагается вдоль рельефного, сильного тела с довольно чётко прорисованным, хоть и расслабленным, сейчас, прессом. Ладонь лежит на бедре.

Тонкое одеяло скрывает член, мошонку и бёдра. Правая ступня и, покрытая волосами красивая тонкая щиколотка, выглядывает из-под него рядом с краем кровати.

Склоняюсь над кроватью, рядом с укрытыми одеялом бёдрами, и уперевшись руками, тихонько двигаюсь телом вперёд. Осторожно, чтобы не разбудить.

Едва дышу.

То и дело поглядываю на чуть хмурое лицо спящего Руслана.

Вроде спит...

Перенеся вес на левую руку, правой робко, осторожно берусь за край одеяла, спустя мгновение, тихонько-тихонько подтягиваю его к себе, обнажая сначала идущую от пупка тёмную полоску, затем покрытый подстриженными волосами лобок, и, наконец, расслабленный, но всё равно немаленький, с на треть приоткрытой бледно-розовой головкой член, лежащий на чуть сморщенной крупной мошонке с большими овальными яйцами по краям.

Ноги Руслана чуть согнуты в коленях и раскинуты в стороны.

Сердце моё пипец, как колотится от волнения...

Очень боюсь разбудить Руслана раньше времени. Хочется, чтобы он проснулся тогда, когда ему уже будет очень хорошо.

Подавшись приоткрытыми губами в лежащему на мошонке члену, легонько касаюсь его кончиком языка.

Боязливо взглянув на лицо Руслана, убеждаюсь, что не разбудила его этим, что он по прежнему крепко спит. Веки