Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

— Будет, — кивнул он. — Но слаб. Очень слаб. Серебро для нас — как яд. Выводится долго.

— Сколько?

— Неделя. Может, больше. — Дамир посмотрел на меня. — Ты должна быть рядом. Он придется в себя — и ты должна быть здесь.

— Я буду.

Дамир ушел. Я осталась одна с Игорем. Сидела рядом, держала его холодную руку и смотрела на бледное лицо.

— Прости меня, — шептала я. — Это я во всем виновата. Если бы не я...

— Не смей, — раздался слабый голос.

Я подняла глаза. Игорь смотрел на меня — мутным, но осознанным взглядом.

— Не смей винить себя, — прошептал он. — Это мой выбор. Я защищал тебя. И буду защищать всегда.

— Игорь...

— Я люблю тебя, Юля. — Он слабо улыбнулся. — И ни о чем не жалею.

Я прижалась к нему, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Я тоже тебя люблю. Поправляйся. Нам еще бежать от Совета.

— Успеем, — прошептал он. — У нас вечность.

Он закрыл глаза и провалился в сон. А я сидела рядом и ждала. Ждала, когда он проснется. Ждала, когда мы сможем бежать. Ждала новой жизни.

Которая обязательно будет. Вместе

Глава 30

Я очнулась от дикой боли.

Все тело горело, будто меня окунули в кипяток. Каждый вздох отдавался вспышкой агонии, каждый удар сердца толкал в раскаленное горло новую волну страдания.

Где я? Что случилось?

Попыталась открыть глаза — веки словно налиты свинцом. Сквозь ресницы пробивался тусклый свет, расплывающийся пятнами. Где-то рядом капала вода. Пахло сыростью, кровью и еще чем-то знакомым — Игорь. Его запах.

— Юля... Юля, очнись...

Голос доносился будто из глубокого колодца. Я хотела ответить, но губы не слушались. Только тихий стон вырвался из груди.

— Тише, тише, я здесь. — Холодные пальцы коснулись моего лица. — Не двигайся, тебе нельзя двигаться.

Память возвращалась урывками. Нападение. Северин. Игорь, который пришел на помощь. Удар — не по нему, по мне. Кто-то из вампиров ударил меня, когда я пыталась оттащить нападавшего. Сильный удар — я отлетела к стене и потеряла сознание.

А потом — пустота.

— Игорь... — прошептала я. Голос прозвучал как хриплый шепот. — Что со мной?

Он не ответил. Но я почувствовала, как дрожат его руки. Холодные, всегда холодные, но сейчас дрожащие.

— Игорь?

— Ты ранена, — сказал он глухо. — Сильно ранена. Внутренние повреждения. Ты теряешь кровь.

Я попыталась пошевелиться и задохнулась от боли. В груди что-то хрустнуло, в боку вспыхнуло пламя.

— Не двигайся! — Он прижал меня к себе, не давая шевелиться. — Пожалуйста, не двигайся.

— Это... это плохо? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он молчал. Слишком долго молчал.

— Игорь, скажи мне правду.

— Юля... — Голос сорвался. — Я не могу тебя спасти.

У меня внутри все оборвалось.

— Что?

— Ты ранена серебром. — Он говорил быстро, сбивчиво. — Внутренние повреждения, ты теряешь кровь. Вампирская медицина бессильна против ран, нанесенных серебром. Я не могу... не могу остановить...

Он замолчал. Я слышала, как бьется его сердце — редко, но сильно. И чувствовала, как по моим щекам текут слезы.

— Я умираю?

Он не ответил. Только прижал меня крепче.

— Игорь, ответь.

— Да, — прошептал он. — Ты умираешь. И я ничего не могу сделать.

Боль отступила на второй план. Ее место занял страх. Настоящий, животный страх смерти. Я не хотела умирать. Не сейчас. Не так. Не от рук каких-то тварей, которые хотели навредить ему.

— Нет, — прошептала я. — Нет, я не хочу.

— Я знаю. — Он целовал мое лицо, волосы, губы. — Я знаю, любимая. Я тоже не хочу.

— Должен быть способ.

— Нет. — В его голосе звучало отчаяние. — Серебро — это смерть для нас. Раны не заживают, кровь не останавливается. Я не могу... я не могу спасти тебя.

Я чувствовала, как силы уходят. Как тело становится чужим, тяжелым, неживым. Как тускнеет зрение, как звуки отдаляются.

— Игорь, — прошептала я. — Я боюсь.

— Я рядом, — он сжимал мои руки. — Я рядом, слышишь? Я не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Он плакал — я чувствовала его слезы на своей щеке. — Я всегда буду рядом. Даже после.

— Не хочу после, — прошептала я. — Хочу с тобой.

— Юля...

— Игорь, — я собрала последние силы, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты можешь обратить меня.

Он замер.

— Что?

— Обрати меня, — повторила я. — Сейчас. Пока я не умерла.

— Юля, это невозможно. Ты слишком слаба. Ты не переживешь обращение.

— А если переживу?

— Юля...

— Другого выхода нет. — Я сжала его руку — сил почти не осталось. — Или я умру сейчас, или попробую. Пожалуйста.

Он смотрел на меня. В его глазах бушевала буря — страх, надежда, любовь, отчаяние.

— Ты понимаешь, что просишь? — спросил он хрипло. — Обращение — это больно. Очень больно. Ты можешь не выдержать.

— А если выдержу?

— Тогда ты станешь одной из нас. Навсегда. Без права на возврат.

— Я знаю.

— Ты никогда больше не увидишь солнца.

— Знаю.

— Не съешь шоколад, не выпьешь кофе, не посидишь с Катей.

— Знаю.

— Юля... — Он заплакал. — Я не хочу терять тебя. Но я боюсь сделать тебе больно.

— Не больнее, чем смерть. — Я улыбнулась — слабо, едва заметно. — Я верю тебе. Делай.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо. — Он наклонился, поцеловал меня в лоб. — Я сделаю это. Но ты должна держаться. Должна бороться. Слышишь?

— Слышу.

— Я люблю тебя, Юля. Больше жизни.

— Я знаю. — Я закрыла глаза. — Я тоже тебя люблю. Делай.

Он взял мое лицо в ладони. Я чувствовала его дыхание — холодное, прерывистое. Чувствовала, как клыки касаются шеи.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости за все.

И укусил.

Боль была невыносимой. Хуже, чем от ран, хуже, чем от удара. Она разрывала тело на части, жгла изнутри, выворачивала наизнанку. Я закричала — но крик застрял в горле. Я билась в его руках, но он держал крепко.

— Терпи, — шептал он между глотками. — Терпи, любимая. Я с тобой.

Я теряла сознание. Проваливалась в темноту. Но перед глазами все еще стояло его лицо — любимое, родное, искаженное болью.

— Я люблю тебя, — успела прошептать я.

И провалилась в небытие.

Очнулась я от холода.

Необычного холода — не такого, как раньше. Внутреннего, глубокого, пронизывающего до костей. Я открыла глаза.

Надо мной склонился Игорь. Бледный, измученный, но счастливый.

— Юля, — прошептал он. — Ты жива.

Я попыталась пошевелиться — тело слушалось. Слабость была, но боли не было. Совсем.

— Получилось? — спросила я.

— Получилось. — Он улыбнулся. — Ты справилась. Ты теперь одна из нас.

Я поднесла руку к глазам. Та же рука,