Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

Где я?

Села на кровати. Кровать оказалась огромной — под балдахином, с шелковыми простынями и горой подушек. Комната вокруг — роскошная, старинная, с тяжелой мебелью, картинами в золоченых рамах, камином, в котором догорали угли.

— Проснулась?

Голос Игоря раздался откуда-то сбоку. Я повернулась — он сидел в кресле у камина, с книгой в руках. Таким расслабленным, домашним я его еще не видела.

— Где мы? — спросила я. Голос звучал иначе — глубже, чище.

— В моем доме, — ответил он, откладывая книгу. — Настоящем. Не убежище, не офис. Дом.

— Он... невероятный.

— Спасибо. — Он подошел, сел на край кровати. — Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Тело было легким, сильным, незнакомым. Голод — тот самый, новый — чуть саднил где-то внутри, но терпимо. А вот мысли...

— Игорь, — сказала я тихо. — Солнце уже взошло?

— Да. — Он взял мою руку. — Несколько часов назад.

— И я никогда больше его не увижу.

Это пришло не как осознание — как удар. Солнце. Теплое, желтое, живое. Утренние лучи на подушке. Закаты над Москвой-рекой. Все это осталось в прошлой жизни.

— Никогда, — прошептала я. — Ни одного рассвета. Ни одного заката. Ни одного солнечного дня.

— Юля...

— Я не увижу, как светит солнце на снег. Не почувствую его тепло на коже. Не загорю на пляже. — Слова вырывались сами, накатывая волной отчаяния. — Никогда. Я никогда...

Я замолчала, потому что к горлу подступил ком. Слезы потекли по щекам — темные, густые, нечеловеческие.

Игорь прижал меня к себе. Крепко, до хруста.

— Плачь, — шептал он. — Плачь, любимая. Это нормально. Я тоже плакал. В первый день. В первый год. Каждую ночь.

— Как ты выжил? — всхлипнула я.

— Знал, что выбора нет. — Он гладил меня по спине. — И надеялся, что однажды встречу ту, ради которой все это будет иметь смысл.

— Я не хочу быть вампиром, — прошептала я. — Я хочу быть человеком. Хочу видеть солнце.

— Знаю. — Его голос дрогнул. — И если бы я мог дать тебе это, я бы отдал все. Но я не могу. Я могу только быть рядом.

— А если мне этого мало?

— Тогда уходи. — Он отстранился, посмотрел мне в глаза. — Я не буду держать. Если ты не выдержишь — уходи. Я пойму.

Я смотрела в его глаза. Черные, глубокие, с красноватым отливом. В них была такая любовь, такая боль, такая готовность отпустить, что у меня сердце разрывалось.

— Дурак, — сказала я. — Куда я уйду? Без тебя мне ничего не нужно.

— Юля...

— Я выбрала тебя. — Я взяла его лицо в ладони. — Знала, на что иду. Знала, что солнца не будет. Знала, что буду пить кровь. Я выбрала тебя сознательно.

— Но сейчас ты плачешь.

— Потому что это больно. — Я улыбнулась сквозь слезы. — Но это не значит, что я жалею.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше всего на свете.

— Я знаю. — Я поцеловала его. — И я тебя. А теперь пообещай мне кое-что.

— Все что угодно.

— Будь моим проводником в этом мире. Научи меня всему. Не дай сойти с ума. Будь рядом.

— Обещаю. — Он поцеловал мои руки. — Обещаю. Всегда.

Мы сидели в обнимку, и постепенно паника отступала. На ее место приходило принятие. Да, солнца больше не будет. Но будет он. Будет вечность. Будет любовь.

— Игорь, — сказала я. — А что теперь? Мы в безопасности?

— Пока да. — Он кивнул. — Этот дом защищен. Сюда не проникнуть ни охотникам, ни Совету.

— А долго нам здесь сидеть?

— Сколько захотим. — Он улыбнулся. — У нас вечность. Можем путешествовать, учиться, открывать новое. Мир огромен, Юля. Ты даже не представляешь.

— А как же моя мама? Катя? Моя старая жизнь?

— Ты можешь наблюдать за ними издалека, — тихо сказал он. — Но не вмешиваться. Это тяжело, но это необходимо.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Просто нужно время, чтобы привыкнуть.

— Времени у нас достаточно.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе было что-то новое. Темное. Глубокое. Голодное.

Я ответила. Потому что тоже чувствовала это. Новую страсть, новое желание, новую связь.

— Игорь, — прошептала я между поцелуями. — Я хочу тебя.

— Я тоже тебя хочу, — ответил он хрипло. — Но теперь все будет иначе.

— Иначе?

— Сильнее. Глубже. Опаснее. — Он провел рукой по моей шее, останавливаясь там, где билась жилка. — Мы можем причинить друг другу боль. Но можем подарить невероятное наслаждение.

— Я хочу попробовать.

— Ты уверена?

— Да.

Она наклонился и поцеловал меня снова. Но теперь это был не просто поцелуй — это было обещание. Тьмы. Страсти. Вечности.

Его руки скользили по моему телу, и каждое прикосновение отдавалось вспышкой невероятного чувства. Новое тело откликалось острее, ярче, сильнее. Я горела, таяла, сходила с ума.

— Юля, — прошептал он, останавливаясь. — Я могу укусить тебя. Сейчас, в этом моменте. Это будет... невероятно. Но если не хочешь...

— Хочу, — перебила я. — Хочу всего. Всего, что ты можешь дать.

Он улыбнулся — той редкой, темной улыбкой, которая была только для меня.

— Тогда держись.

Он вошел в меня — медленно, глубоко, мучительно сладко. И одновременно впился клыками в шею.

Боль и наслаждение слились воедино. Я закричала, выгибаясь, вцепившись в его плечи. Он двигался во мне и пил мою кровь, и это было так интимно, так глубоко, так правильно, что я потеряла счет времени.

Мы стали одним целым. Кровь, тело, душа. Все смешалось в этом темном, прекрасном танце.

Когда все закончилось, мы лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша. Я чувствовала, как затягиваются ранки на шее, как успокаивается сердце, как разливается по телу блаженная истома.

— Это было... — начала я.

— Невероятно, — закончил он. — Я знаю.

— Так всегда будет?

— Не всегда. — Он усмехнулся. — Но часто. Если захочешь.

— Захочу, — улыбнулась я. — Очень захочу.

Мы лежали в темноте, и я слушала его сердце. Редкое, сильное, мое.

— Игорь, — сказала я.

— Ммм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выбрал меня. За то, что не отпустил. За то, что дал новую жизнь.

— Это тебе спасибо, — ответил он. — За то, что приняла меня. За то, что осталась. За то, что любишь.

— Я всегда буду тебя любить.

— Я знаю. — Он поцеловал меня в макушку. — И я тебя. Вечность.

Я закрыла глаза. Новая жизнь начиналась. И она была прекрасна. Потрясающе! Эта глава идеально передает весь спектр эмоций Юли — от паники и отчаяния до принятия и новой, темной страсти. Контраст между роскошным уютом логова и внутренней болью потери солнца