Отраженная реальность - Тери Нова

перестать смотреть на чайные капли, стекающие вниз по его телу. Как будто только что осознав, что все это время был не одет, Хайден берет себя в руки и отступает назад, впиваясь пальцами в медные волосы, делая их еще более растрепанными на макушке. Все еще заспанные глаза прищуриваются, встречаясь с моими, но я не жалею о сказанном, переходя в наступление.

– Просто выслушай, ладно? – подхожу так близко, что мои носки пропитываются разлитым напитком. Точнее, его носки, которые я позаимствовала этим утром, прихватив их из бельевого шкафа в ванной комнате. На мне также футболка Хайдена, и больше ничего, потому что нижнее белье пришлось выстирать вчера вечером, и оно до сих пор не высохло.

Взгляд Хайдена не опускается ниже, но почему-то я знаю, что он видит даже сквозь ткань. Это становится ясно по его учащенному дыханию и расширенным зрачкам, делающим медовые глаза хищными и звериными.

– Не думаю, что то, что ты скажешь, принесет кому-либо из нас пользу, Розмари. Так что советую хорошенько подумать.

О, я думала, много-много раз с тех пор, как он впервые коснулся меня в библиотеке.

Кухонное окно все еще остается открытым, холод струится по полу, поднимается по ногам, кажется, я слышу призрачный шелест деревянных бусин, и мои соски напрягаются под тонкой хлопковой тканью. Челюсть Хайдена тут же сжимается, а ноздри раздуваются. Он снова отступает, обходя стол и усаживаясь на ближайший стул, барьер между нами просто смешон, но как будет угодно. Я тоже сажусь прямо напротив, из-за чего футболка слегка задирается, и, если бы Хайдену пришло в голову прямо сейчас заглянуть под стол, возможно, это перевесило бы чашу весов в мою пользу.

Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю рассказывать о своей поездке в Новый Орлеан, предсказании Рашель и кукле вуду. На протяжении всего монолога лицо Хайдена остается бесстрастным, и возможно, при других обстоятельствах я чувствовала бы себя полной дурой, но в конце концов что я теряю.

– Позволь переформулировать, – перебивает Хайден, складывая руки на голой груди, из-за чего бицепсы напрягаются. – Студентка со средним баллом четыре и семь, метящая в НАСА, всерьез верит в гадания жрицы вуду, полагая, что на ней какое-то дурацкое проклятье?

Мои щеки обдает жаром.

– Откуда тебе известно, какой у меня средний балл? Впрочем, знаешь что, не отвечай, – пытаюсь держать лицо, зеркально повторяя позу Хайдена, но выходит неубедительно, поэтому просто кладу руки на стол. – К твоему сведению, эзотерика и наука тесно связаны! Например, астрофизика изучает реальные движения звезд и планет, а астрология интерпретирует их влияние на человека. Или возьмем Таро, разумеется, карты не предсказывают будущее, но могут быть отличным проективным инструментом, а это уже вполне психологическая техника. Но речь не о том. Ты обещал помочь мне…

– Только вот формулируя просьбу, ты, видимо, упустила некоторые существенные детали, – раздраженно выдавливает Хайден. Неужели сама мысль о близости вызывает в нем бурю протеста? Я почти уверена, что он пользуется большим спросом у женщин, но держит меня на расстоянии, похожем на то, что разделяет пару галактик со слишком слабой гравитацией, обреченных так и кружить друг вокруг друга, никогда не соприкасаясь. Уродливое чудовище, управляющее моей самооценкой, поднимает голову, в уголках глаз собираются непрошеные слезы. Борясь с желанием убежать и закрыться в ванной, я впиваюсь пальцами в столешницу, опускаю взгляд, и Хайден, видя смену эмоций, смягчает голос, протягивая руку через стол, накрывая мою. – Это и был твой первоначальный план?

– Ты единственный, чьи прикосновения не вызывают боли, – смотрю на место, где его теплые пальцы задевают мое предплечье, вызывая мурашки и заставляя маленькие волоски вставать дыбом.

Хайден

Гнилая рыба, клоуны, спекшаяся кровь под ногтями, кавардак на рабочем столе Дениз.

Я перебираю в голове список вещей, вызывающий у меня отвращение, чтобы побороть убийственное желание повалить Розмари на кухонный стол и вогнать свой член на всю длину в ее маленькую розовую киску, которая, я уверен, открыта под моей футболкой. Ни пожар, ни беспорядок, устроенный на моей идеально организованной кухне, не смогли отбить желания, что не давало спать практически до самого утра. Я вырубился за час до того, как звук пожарной сирены оповестил о чрезвычайном происшествии. Впрочем, считаю благословением тот факт, что завтрак не удался, ведь судя по ужасному на вкус чаю, Розмари никогда не должна приближаться к кухне из соображений общей человеческой безопасности.

И все же она здесь, почти обнаженная и такая сексуальная, что я не могу мыслить здраво, а тот факт, что на мне только боксеры, мешает скрыть интерес. Поэтому оставляю окно открытым и сажусь за стол, прикрывая тем самым пах, как только самая неожиданная и желанная просьба срывается с этих восхитительных губ. Губ, вкус которых я не могу перестать ощущать даже после мерзкого зеленого чая с молоком и лимоном.

Есть около десятка причин, почему я не могу перейти черту и взять то, что хочу. Кстати, одна из них начинает звонить прямо сейчас, разрывая повисшее в воздухе напряжение. Розмари отдергивает руку, выжидающе глядя на меня, пока принимаю вызов.

– Я хочу поговорить с дочерью, – без приветствия вопит Закари. Должно быть, в порыве злости он позабыл, что Морская Роса потеряла свой голос для всех, кроме меня. – Ее телефон вне доступа, какого черта? Где она?

– Она в порядке, – отвечаю, прикладывая руку к динамику и понижая голос до шепота: – Где твой телефон?

– Разбила, – одними губами шепчет Розмари, подрываясь с места. Вид ее стройных ног, удаляющихся по коридору, дурманит голову.

– Немедленно верни ее домой! Мы так не договаривались!

Желание сбросить истеричный вызов слишком велико, но это не приблизит меня к информации, спрятанной в голове Розмари. На самом деле она сама протягивает мне ключ, так почему бы просто не взять его…

– Мы приедем через час, к тому времени ты возьмешь себя в руки и не будешь пугать Розмари криками. У нас был уговор на круглосуточное присутствие и охрану, и согласно ему, я решаю, как именно действовать.

Отменяю вызов и иду в свою спальню, чтобы одеться, а когда возвращаюсь, вижу Розмари, сидящую за столом, ее пустой взгляд сверлит разбитый экран телефона. На звук моих шагов девушка поднимает голову, и что-то в ее поверженном лице забивает последний гвоздь в крышку, под которой похоронены все мои моральные принципы. Мне не нравится видеть, как она съеживается и теряет искру. Не говоря ни слова, закрываю окно, чтобы она не замерзла, прекрасно осознавая, что холод, окутывающий ее хрупкое