Чужая невеста для босса - Арина Арская

— Задница это у тебя, а у Дианы попка. Красивая, аккуратная и тугая попка.

Вова опять орет истеричной чайкой. Я оглядываюсь на мигалку, которая освещает двор в зловещие красно-синийе отблески, и к нам шагают сонные и жутко недовольные полицейские. Вова так и орет.

— Да твою мать, — ворчат они, вытаскивая ревущего Вову из кустов шиповника, — нашел, сука, куда заползти.

— Я упал… — жалобно всхлипывает Вова и виснет мешком в их руках, — от меня невеста ушла.

— Да ты что? — фыркает один полицейский.

— Вот к этому уроду, — Вова безвольно кивает в мою сторону, — конечно, кому нужны бедные, но честные?

— Как показывает наша работа, — невесело отзывается другой полицейский, — честных людей не бывает.

— Ваша истина, — я хмыкаю.

— А этого забираем?

— Этот, вроде, трезвый и не орет.

— Жизнь несправедлива к маленьким и скромным людям, — ноги Вовы волочатся по песку, — мы чужие на этом празднике жизни.

Провожаю взглядом бравых защитников порядка и наблюдаю, как они заталкивают в машину упирающегося Вову, который опять орет и желает мне очень нехорошие вещи. Умереть в нищете и на помойке — самое ласковое, что он выкрикнул. Полицейская карета покидает двор, а я сажусь на качели и с тихим задумчивым скрипом покачиваюсь в ночи, прислушиваясь к стрекоту сверчков.

Глава 38.

Чтобы убедить меня, что тема с Турцией не подстава, Ева звонит маме посреди ночи. Ведь я опять начинаю сомневаться, трусить и деньги жалеть.

— Ма! Мы летим в Турцию! — Ева делает глоток вина. — Теть Нюша подберет путевки? Звони ей, ма! Мы готовы!

— Да слышу, солнышко, что ты точно уже готовенькая, — сонно бурчит мама Евы.

— Здрасьте, Злата Ильинична, — я с трудом выговариваю отчество и выдыхаю. — Да, мы готовенькие, но культурно готовенькие. Вино, сыр, оливки… А давайте вы к нам? У нас тут еще одна бутылочка есть.

— Ди, ты Еву у себя оставь ночевать, хорошо?

— Хорошо, — решительно киваю и икаю. — Запру и никуда не выпущу.

— И, Ди, наплюй ты на этого Вову. У тебя таких Вов будет вагон.

— Не надо мне вагон Вов, — испуганно шепчу я. — Спасибо, но нет. Вы что! Какой вагон?!

— Мы тут не из-за Вовы, ма. А из-за Марка.

— Какого Марка?

— Того, что на видео, — хмурится Ева. — Я же тебе показывала.

Я перевожу возмущенный взгляд на Еву. Она маме показала видео, на котором меня обжимает Марк? Хотя… Уже все равно.

— Ааааа, — хитро тянет Злата Ильинична, а потом охает, — а он что натворил?

— Ой, мама, — качает головой Ева. — Он просто козел. И все тут.

— Принято, девочки, — вздыхает голос в телефоне, — мы с теть Нюшей что-нибудь подберем.

В общем, неделю Злата Ильинична вместе с Евой и теть Нюшей подбирают тур с “все включено”. Меня отстранили от выбора, потому что все фотографии, которые мне скидывают, кажутся одинаковыми. Красиво и солнечно. Большего сказать не могу, потому что на меня напала апатия.

Марк не появляется. Не пишет и не звонит. И меня бесит его молчание. Я хоть удалила его номер, но запомнила его наизусть и каждую чертову минуту борюсь с желанием напечатать ему “Привет! Как Витязь? Живой? Ты его кормишь?”. Я не буду унижаться. Мы разошлись, и дело с концом. Пусть Марк мне и снится ночами.

Снится в эротических кошмарах, после которых я со стонами просыпаюсь в мокрых насквозь трусах и с испариной на лбу. В каких только он позах меня не берет и какие гнусности не шепчет! Я после пробуждения часами отхожу от ночных фантазий, поскуливаю в подушку и пальцами снимаю болезненное напряжение.

К концу второй недели тур выбран, а я из дома даже в магазин выходить не желаю, а нам через пять дней вылетать. Ева мне и чемодан собирает, и сама цветастое бикини покупает, потому что я отказываюсь шариться по бутикам и радоваться жизни. Я ночами почти не сплю, а днями клюю носом и хочу умереть.

Кстати, забавно, что за все эти почти три недели мама и папа молчат. Обиделись. Я тоже молчу, потому что не буду спускать им хамское поведение и попытки меня вновь свести с тем, кого теперь и по имени не хочу называть, потому что противно.

— Как тебя накрыло, Ди, — вздыхает Ева и складывает мои вещи в аккуратные стопочки и их отправляет в чемодан. — Ты все-таки втрескалась в Марка.

— Нет.

Так и подмывает вломиться к соседке и сказать, что ее красная нитка и заговоры не сработали, но она же Марка привораживала, как клиента, а он не пойми кто для меня. И не жених, и не любовник, и даже не клиент.

— Принятие — первый путь к исцелению, — деловито говорит Ева и лезет в шкаф, — я вот приняла, что свадьбы не будет и успокоилась.

— Не так много времени прошло, чтобы я влюбилась.

— Технически вы друг друга знаете два года, — швыряет на матрас несколько легких платьев. — Никто тебя не осудит за то, что ты влюбилась в мудака. В мудаков приятно влюбляться, они ведь такие… уххх! А твой Марк забирает ветвь первенства в мудачестве.

— А Вова?

— А Вова просто крыса.

В аэропорту я чувствую запах предстоящего отпуска и немного выдыхаю. К черту Марка. Меня ждет солнце, море, песок и кошачья деревня, где я перетискаю всех котов, кошек и котят. Я буду пить коктейли у бассейна, завтракать с видом на голубую гладь и спать на огромной кровати на белых простынях.

— Ой, девочки, я так волнуюсь! — шепчет Злата Ильинична. — Нехорошее предчувствие. Очень нехорошее! Девочки, всё! Я домой!

Она разворачивается и семенит прочь.

— Ма!

— А вдруг самолет упадет? — она оглядывается. — Сердце не на месте. Прям игла в груди!

— Ма, да все нормально будет, — Ева шагает к ней.

— Слышишь! Колесико на чемодане скрипит! Точно знак! Девочки, я жить хочу!

— А я хочу на море! — Ева топает ногой. —