Границы (без)опасности - Рейн Уайт

нашла, едва не упала, вставая, и не уронила полотенце, в которое закутывалась. Вспомнила, что оставила тапки в «предбаннике», потому что обувь нужно снимать. Бли-ин. Слава богу, мы в сауне, а то в ином месте мои алеющие щеки спрятать бы не удалось. А здесь можно посчитать, что раскраснелась я из-за жары.

– Пойду плавать. Спасибо за аромамасло, хоть его здесь и нельзя использовать.

Выдавила и юркнула за дверь, устремляясь прямиком в бассейн. Мне нужно охладиться. Этот мужчина… Эта сауна слишком горяча!

В бассейн все же занырнула с разбега. Без трамплина, просто с борта, но зато резко и сразу в воду. На этот раз она мягко приняла тело в свои объятия и вытолкнула на поверхность. Никакой паники, никаких собак, лишь движение и ощущение полной свободы. Когда тело готово двигаться так, как ты только пожелаешь.

Я успела лишь один раз медленно проплыть по дорожке, когда в зал вошел Стас. Высокий, подтянутый, худощавый, в плотных купальных боксерах. Фа-а-ак… зачем я хотела его раздеть? Чтобы капающей изо рта слюны хватило на новый бассейн?

Телохранитель-гвардеец-инквизитор-просто-офигительно-горячий-мужчина отступил на пару шагов, ускорился и нырнул в бассейн, продолжая какое-то время плыть под водой. На спине его при каждом движении рук перекатывались мышцы, витражные отблески играли на коже, вода ласково омывала тело. Я бы сейчас не отказалась побыть водой!

Он вынырнул, отточенным движением убирая с лица волосы. Как человек, который часто плавает, который любит воду не меньше моего. Интересно, если бы мы попробовали соревноваться, у меня были бы шансы продержаться хотя бы половину дорожки наравне с ним?

– Наперегонки? – услышала собственный голос, когда телохранитель обратил на меня взгляд.

Он не улыбнулся, не изменился в лице, но в голосе звучало веселье.

– Не лучшая идея. Но я могу засечь время на стометровку, – предложил Стас и так посмотрел. Та-ак… О господи!

– Пятьсот метров, – выпалила я.

– Отлично, – кивнул он и поднял из воды руку, на которой я только сейчас заметила фитнес-браслет. – Значит, двадцать раз. А вы высоко берете, Регина Денисовна.

– Я хорошо плаваю.

– Тогда на старт. Внимание…

Марш. И я устремилась вперед, отдаваясь движению на полную. Выливая в него загоревшийся в теле жар при виде мужчины, от которого у меня перехватывало дыхание. Выплескивая страсть и жажду эмоций, желание коснуться пальцами шрама на скуле, провести по нему, ощущая тонкий рубец на коже, запутаться в волосах, поцеловать шею и гребаные родинки с правой стороны, выстроившиеся в идеальный ряд.

Руки ныли, ноги сводило от постоянного напряжения, сковывало бедра. Когда я наконец услышала заветное «стоп», то практически повисла на бортике, дрожа всем телом. То ли от усталости, то ли от своеобразного оргазма.

Зато фригидная сучка вернулась. Даже при виде замечательного торса, идеальной спины и шикарной задницы… секса не хотелось. Даже мыслей таких не было.

Вот оно, состояние, которое я люблю!

Я откровенно рассматривала Стаса, расслабленно держащегося на воде, а голова была восхитительно пуста. Если мужчины не желают удовлетворять женщин, нас удовлетворит плавание.

– 36—

Полкилометра. Эта девчонка сошла с ума!

Стас покачал головой, упорно заставляя себя заниматься и краем глаза отмечать, когда Регина в очередной раз поворачивается. Не. Пялиться. На нее.

Не пялиться было сложно. Стас прекрасно видел, что клиентка день и ночь сидит дома и спортом занимается только по выходным – короткие утренние пробежки не в счет, – а сейчас она рехнулась и решила поставить личный рекорд? Скорее всего.

Он то и дело останавливался, ловя ее взглядом. Смотрел, смотрел, смотрел – и всегда искоса, незаметно. Пока наконец не плюнул на все и не запрыгнул на бортик, устраиваясь поудобнее и наслаждаясь зрелищем. Жар сауны, аромат можжевельника и вода прочищали голову. Вероцкий понимал, что через час или два – или через вечность? – когда они окажутся за стенами этого здания, к нему вернется бесконечная рефлексия. Мозг снова оккупируют мысли по Фрейду: о либидо, о собственных желаниях, сублимации, клиентках, любовниках… Сотня, тысяча мыслей, которые он уже целую вечность не мог привести в порядок.

У Стаса с детства так было: он замечал одни детали, даже если сам того не хотел, но абсолютно не видел другие. Терялся. Путался. Возможно, именно поэтому сначала не любил «военную» карьеру, которую навязывал семейный бизнес? Но любое умение со временем можно развить. Вероцкий долго боролся, научился анализировать, синтезировать, раскладывать все по полочкам, но не когда дело касалось чего-то важного.

Так что случилось сейчас? Что-то важное?

Стас не хотел так думать. Честно говоря, сейчас он в принципе не хотел ни о чем думать, потому что уже успел совершить одну глупость… и был готов на сотню других. Например, просто сидеть, считать метры, которые успела преодолеть клиентка, и смотреть. На плавные, сильные движения, на потемневшие волосы (шапочку он нашел на дне бассейна, но благополучно закинул в угол – раз тут побывал Генри, еще пара волосинок уже не страшна), на изгибы фигуры, тучи брызг…

Смотреть на нее и не думать ни о чем, кроме воды, глупостей и замечательного тела.

И немножко – самую малость – о разговоре в сауне с обладательницей этого тела. Чай с душичкой и клубничными хвостиками? Можжевеловые подставки под горячее? Она серьезно? Вероцкий неосознанно улыбнулся. Иногда Регина казалась ему милой девочкой-одуванчиком, пока это ощущение не размазывала по корке мозга тонна иных мыслей.

Может, стоит еще раз достать досье Рассольцева, Регины и этого «учителя-геймера» и хорошенько их изучить? Аналитики ведь писали только факты, Большой Босс тоже все перечитала сотню раз – в придирчивом отношении к таким делам матушки Стас не сомневался. Но что-то здесь не сходилось.

Настолько, что ему хотелось не думать. Вот как сейчас. Только никогда.

После двухсот пятидесяти метров Регина начала сдавать и двигаться рывками, но не остановилась. Еще через две дорожки, на трех сотнях – стала задыхаться. Но не отступилась. Четвертую сотню преодолела, закусывая губу перед каждым поворотом…

Семнадцать минут. Пятьсот метров. Дрожащие руки, цепляющиеся за бортик, конвульсивно вздымающаяся грудная клетка и запрокинутая голова. Полные губы приоткрыты, легкие отчаянно просят воздуха.

Она была на грани обморока, определенно. А Стас смотрел и не мог представить картины сексуальней. Твою мать!

– Хороший результат, – не смог не похвалить он, спрыгивая в воду.

Жажда глупостей предлагала подплыть ближе, опустить руки на напряженные плечи и размять мышцы. Коснуться шеи, подняться к затылку, помассировать голову, заставляя отпустить бортик и в поисках опоры откинуться ему на грудь.

Угу, и тогда клиентка расслабится и снова попытается утонуть.