Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки - Натали Веспер

Пристав смерила меня взглядом, полным скепсиса.

— У вас есть такие деньги?

— Будут, — уверенно сказала я. — Завтра. Клянусь всем, что у меня есть.

— Хорошо, — неохотно кивнула она. — Завтра в это же время. И предупреждаю: если обманете…

— Не обману, — заверила я. — У меня теперь есть… инвестор.

Когда дверь за ней закрылась, я прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

— Рейн, — сказала я, глядя в потолок. — Ты даже не представляешь, какую дверь ты только что открыл. Или закрыл. Скорее закрыл. Мы можем продать это, расплатиться с долгами, купить еду, нормальную одежду, и…

— И жить долго и счастливо? — с надеждой спросил он, садясь рядом.

— И вляпаться в новые приключения, — закончила я. — Но сначала — в душ. Ты пахнешь серой и шаурмой. И, ради всего святого, не пытайся включить воду самостоятельно. Тут краны хитрые.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло, даже память о зеркальных тюрьмах.

Мы были живы. Мы были вместе. И у нас были изумруды.

Что могло пойти не так?

За окном моей квартиры, в серых сумерках спального района, никто не заметил, как на миг блеснул в небе странный, неестественный свет. Похожий на отсвет далёкого, холодного пламени. Но это, наверное, просто показалось.

33. Изменяя реальность

Утро в моей квартире началось с того, что Рейн обнаружил душ.

Я проснулась от дикого вопля, долетевшего из ванной, и влетела туда с торшером наперевес (единственное оружие, попавшееся под руку). Картина маслом: Рейн стоял по пояс голый, мокрый, с шампунем в волосах и выражением глубочайшего ужаса на лице, глядя, как вода в душевой кабине послушно течёт из лейки.

— Оно… оно само! — выпалил он, тыча пальцем в струи. — Я просто повернул эту штуку, и оно полилось! Без заклинаний! Без магии!

— Это называется кран, Рейн, — вздохнула я, опуская торшер. — В моём мире вода течёт по трубам. Это не магия, это сантехника. И пожалуйста, заканчивай орать, соседи и так на меня косо смотрят после вчерашнего такси.

Он смотрел на кран с таким благоговением, будто перед ним открылся портал в высшие сферы. Я оставила его осваивать великое таинство водопровода и пошла варить кофе.

Через час мы сидели на кухне, и я составляла план. На столе, в свете унылого утреннего солнца, россыпь драгоценных камней выглядела как инкрустированная мечта.

— Итак, — начала я, вооружившись блокнотом и ручкой. — Нам нужно: продать это, не попасться, не вызвать подозрений, не нарваться на мошенников, не…

— Ты можешь дышать, — мягко перебил Рейн, накрывая мою руку своей. — Мы справимся.

Я выдохнула. Он был прав. После всего, что мы пережили, какой-то ломбард не мог быть серьёзной проблемой. Наивная.

Ломбард назывался «Бриллиантовая рука» и находился в цокольном этаже торгового центра, между массажным салоном «У Сяо Ли» и магазином чехлов для телефонов. За стеклянной витриной тоскливо мерцали золотые кольца с кубическими циркониями и пара старых видеокамер.

Продавец, мужчина с лицом, изъеденным скептицизмом и дешёвым пивом, сначала глянул на наши одежды (я натянула единственный приличный свитер, Рейн — мою старую толстовку с Микки-Маусом, которая была ему мала и выглядела сногсшибательно нелепо) и приготовился нас выставить.

— Мы по делу, — сказала я, выкладывая на стекло прилавка изумруд размером с фалангу мизинца.

У продавца дёрнулся глаз. Он схватил лупу, потом какой-то прибор, потом снова лупу. Тишина затягивалась.

— Откуда это у вас? — наконец выдавил он, и в его голосе не осталось ни капли скепсиса. Только благоговейный ужас.

— Наследство, — синхронно сказали мы с Рейном и переглянулись.

— Бабушка, — добавила я для убедительности.

— Драконья… то есть, очень старая, — поправился Рейн.

Продавец сглотнул. Он явно колебался между желанием нажиться и страхом перед возможными последствиями. В итоге победила жадность.

— Сто пятьдесят тысяч, — выдавил он.

— Это стоит миллионов пять, — фыркнула я. — Не надо меня считать за идиотку. Я юрист. И у меня есть ещё.

— Покажите.

Я выложила рубин. Продавец побледнел и начал покрываться испариной.

— Триста тысяч за всё, — прохрипел он.

— Миллион. Или идём в другой ломбард. Их тут три на районе.

Мы сошлись на семисот пятидесяти тысячах наличными. Продавец отсчитывал купюры дрожащими руками, периодически косясь на дверь, будто ожидая, что вот-вот ворвутся спецназовцы в масках. Рейн с интересом разглядывал купюры, пытаясь понять, почему бумажки с портретами старых людей и странными цифрами имеют такую ценность.

Когда мы вышли на улицу, я сжимала в кармане пачку денег, и сердце моё пело.

— Теперь мы богаты? — спросил Рейн.

— По местным меркам — да. Ну, не совсем. Но ипотеку закроем, коммуналку оплатим и даже на нормальную еду останется. — Я посмотрела на него. — Знаешь, что мы сделаем сейчас?

— Что?

— Купим тебе нормальную одежду. Потому что вид взрослого мужика в детской толстовке с Микки-Маусом вызывает у меня нервный смех.

Торговый центр оказался