Врачебная тайна 2 - Дия Семина

Моё сердце сжимается от жалости.

— А как вывернули?

Рубской мельком взглянул на меня, но даже этого взгляда достаточно, чтобы ощутить его слабое раздражение моей социальной наивностью, однако он взял себя в руки и развернул свою непростую и очень логичную мысль:

— Всё просто, муж испугался, что жена умирает, и не захотел взваливать на себя бремя. Это частое явление в мещанском обществе. Он стал бы вдовцом, обременённым ребёнком. Ему такой расклад не нужен, а повитухи объявили бы что младенец из-за долгих родов умер, такое часто случается. Никто бы и не задал им ни единого вопроса, если бы Лилия, действительно, погибла. Но она выжила и задала неприятные вопросы.

Меня заметно передёрнуло, это ужасно стать жертвой самого близкого человека в такой уязвимый момент жизни, как роды.

— Значит, на каторгу пойдут муж и повитухи?

— Так точно.

— Но как нам найти девочку? — задаю вопрос, от которого Лилии стало совсем плохо, у неё началась лихорадка, и я испуганно замолчала.

— Молчите, нам нужно довести её до постели, если не выдержит, то я усыплю её прямо в карете, и потом придётся моему кучеру нести её на руках, а у него спина третьего дня болела.

Рубской снова разбил мои стереотипы, надо же, проявляет заботу о спине своего кучера.

Остаток пути мы проехали молча, у дома остановились не очень удачно, как обычно, парковки все заняты, соседство с рестораном даёт о себе знать. Пришлось вести Лилию, взяв под руки, почти сто метров, и у дверей в парадную нас встретил совершенно удивлённый Андрей. Думаю, у него в сознании появились неприятные мысли, что больше спокойной жизни в нашем особняке не будет.

— Анастасия Сергеевна, что случилось? — спросил меня, но и на Рубского посмотрел очень внимательно и с некоторой опаской, несомненно, они уже встречались.

— Это странные дела, и не мои тайны, кажется, всё самое печальное уже позади. Позволь представить, наш адвокат Кирилл Львович Рубской, мой муж Андрей Антонович.

Мужчины быстро пожали друг другу руки, и я убедилась, что они совершенно точно знакомы, и им неприятно общество друг друга, точнее, Рубскому плевать, а Андрей ощущает опасность. Но мой муж подхватил Лилию под руку и освободил меня от непростой обязанности, вести обессиленную женщину по ступеням и при этом умудриться не запнуться о собственный подол. Я сама-то в таких нарядах неуверенно себя на ступенях чувствую. Неспешно поднялись и передали Лилю под опеку Марии и Стеши, я коротко попросила переодеть её в домашнее, уложить в постель и не беспокоить, пока она сама не очнётся.

Мы остались втроём в холле второго этажа, и ситуация слегка натянутая, у Андрея какие-то важные вопросы, у Рубского ко мне тоже есть разговор, какого я бы хотела избежать, и потому намеренно делаю неуклюжий «ход конём»:

— Сколько я вам должна, мне неудобно, что ваше время, заботы и участие останутся без (тут я чуть было не ляпнула слово «возмездия», что весьма было бы, кстати) достойного вознаграждения…

— Дорогая моя, я же сказал, что по-родственному не возьму с вас ни копейки. Это дело довольно простое, и следователь был настроен помогать Лилии Леонидовне, несмотря на нападки её супруга, — в этот момент Кирилл Львович приуменьшил степень своего участия и очень многозначительно посмотрел на Андрея.

— Тогда не смею вас более задерживать, у вас должно быть много дел? — я совершенно потеряла остатки приличия и практически выгоняю адвоката из своего дома.

Он это понял, снисходительно улыбнулся и проявил настойчивость:

— Анастасия Сергеевна, у меня к вам всё же есть личный разговор, если вы соблаговолите уделить мне ещё некоторые бесценные минуты вашего времени, то я клянусь, смогу вас приятно удивить.

Андрей на этих словах поднял голову, и вообще весь подтянулся, как сеттер встал в стойку, но молчит, я думаю, у него появился ряд неприятных мыслей относительно нашего совместного будущего, раз уж адвокат появился в доме, то ничего хорошего мужу-изменщику ждать не приходится.

— Если только разговор не заставит меня нервничать, после всего, что случилось я сама чувствую себя чуть лучше Лилии…

Андрей обрадовался возможности избавиться от адвоката:

— Моя жена не расположена вести личные беседы с посторонним мужчиной, вы же видите, Анастасия устала, мы благодарны вам за помощь, сути которой я так ещё и не понял, но в любом случае…

Мы с мужем начали занимать круговую оборону, однако Рубской разрушил защиту одной лишь фразой.

— Но судьбу дочери Лилии вы так и не узнали…

Шумно выдыхаю, Андрей ещё более удивлённо смотрит на меня, всем своим видом требуя пояснений, но я сдалась. Рубской прав, судьбу девочки мы не узнали, и, кажется, не сможем узнать, потому что около неё находится какой-то сильный медиум или гипнотизёр, человек, который блокирует информационное поле, или она сама каким-то образом скрывает свой дар. И теперь блокировка усилилась значительно.

— Хорошо, давайте поговорим, пройдёмте в гостиную. И надеюсь, вы не сделаете со мной снова тот пакостный финт с гипнозом.

— Клянусь, вы под гипнозом совершенно опасная, сочтите это за неуклюжий комплимент так, что я не желаю испытывать свою судьбу снова.

Его выдержке и настойчивости можно только позавидовать.

— Я рада, что мы пришли к взаимопониманию.

Деликатно, только кистью руки показываю на двери в гостиную, и мы оставляем озадаченного Андрея в одиночестве.

Признаться, я сейчас сама не в лучшей форме, но осознаю как важность, так и опасность нового раунда переговоров. Дверь прикрываю сама, а Кирилл Львович мгновенно избавился от излишней учтивости, прошёл вглубь гостиной, отодвинул два стула от стола и на один тут же сел сам, всё так же опираясь на трость.

Пришлось сесть напротив него, руки положить на шелковистую ткань юбки и на лице изобразить гримасу: «Я само внимание!».

— Итак, кратко изложу суть дела. Все подследственные выкручиваются, как могут, ибо до последнего момента не считали свои деяния, чуть ли не благом, ведь помогали людям решать непростые жизненные проблемы, обходя закон.

Вздыхаю и позволяю себе колкость:

— Признаюсь, мне странно слышать такие слова от вас…

— Хм, вы считаете меня чудовищем? Злодеем? Я — адвокат, такова специфика моей деятельности, я окунаюсь в самое дно общества и выискиваю там крупинки, да, впрочем, неважно. Мы живём в довольно суровом обществе,