Одержимость Сулима - Анюта Васильева

больше не по себе от этого. — Учись сдерживаться. Мы часто будем выходить с тобой в люди. У тебя должна быть подходящая одежда. В ближайшую субботу мы идём с тобой на деловой вечер. Я тебе уже об этом говорил. Ты должна выглядеть как с картинки. Быть раскованной, вести себя свободно, не зажиматься так, как это было на дне рождения Тумура!

— Там я была незваным гостем, поэтому чувствовала себя настолько неуютно. Не думаю, что на деловом вечере я буду зажатой.

— Ты должна быть раскованной, но при этом покорной. Никаких высказываний и громкого смеха.

— Я поняла тебя, Сулим. Быть истинной леди.

Эти слова я произнесла негромко и дались они мне с трудом. Это всё потому, что мужчина подошёл ко мне практически вплотную и, заведя обе свои руки мне за спину, довольно сильно сжал мою попу.

Резкий рывок, и я рефлекторно хвастаюсь за шею Бараева и практически в тот же момент ногами обхватываю бёдра мужчины.

Он пристально смотрит мне в глаза. Его взгляд по-прежнему пустой, безжизненный, но в то же время в самой его глубине плещется что-то мне неизведанное, тёмное. То, что не позволяет мне отстраниться.

Сулим заносит меня в свою спальню и укладывает на кровать. Нависая сверху, делает глубокий вдох, где-то в районе уха. Я немного напряжена, пытаюсь расслабиться, боюсь, если Сулим увидит мою скованность, то разозлится. Но Бараев совсем не злится сейчас. Вместо этого он резко отстраняется.

— Мне нужно в душ! — говорит спокойно. — Сегодня много бегал по объектам.

Я больше на автомате киваю. И параллельно радуюсь предстоящей передышке.

20 Глава

Самое паршивое в моей ситуации, наверное, даже не то, что я нахожусь в неволе. А то, что я не знаю, чего мне ждать! Вот, например, сейчас…

Сулим уже примерно минут десять как в душе, а я не знаю, имею ли я право на то, чтобы одеть на себя хоть что-то? Не знаю, имею ли я право встать с постели? Не разозлит ли это Бараева? Не накажет ли он меня?

— Наказание, — проговариваю негромко вслух. — Зачем я вспомнила?

Терзать себя вопросами, на которые я не знаю ответов, больше нет сил.

Я решаюсь на разговор. Хуже точно не будет!

Как только Сулим выходит из ванной, снова невольно залипаю на совершенном, прокачанном теле мужчины. Крепкие бёдра обмотаны махровым полотенцем. Широкий разворот плеч, чётко очерченные мускулы и довольно смуглая кожа.

— Сулим? — обращаюсь к мужчине, пока ещё запал не пропал. — Сколько времени ты намерен держать меня при себе? Какие у тебя вообще на меня планы?

— Тебе что, плохо живётся? — то ли насмехается надо мной, то ли действительно спрашивает серьёзно? Непонятно.

— Ты накажешь меня за побег? — Бараев утвердительно кивает.

Мысленно выругавшись, делаю вдох и спрашиваю:

— Как?

— Возможно, тебе даже понравится! Но, говорят, не сразу.

— В смысле? Не совсем поняла.

— Я ещё ни разу не занимался анальным сексом! — сердце пропускает удар, потому как я сразу понимаю, к чему он клонит. — Но говорят, это интересно. С тобой у меня появилось желание попробовать!

— Сулим… — хочу воспротивиться, но Бараев перебивает.

— Хочешь возразить мне? — в голосе сплошной металл.

Опускаю голову, молчу. Хотя само собой мне хочется воспротивиться, проорать ему: «Нет! Я не буду этого делать». Но что-то мне подсказывает, если я сейчас осмелюсь на открытое сопротивление, он прямо сейчас сделает это. Не хочу рисковать! Сцепляю руки в замок, чтобы скрыть мелкую дрожь.

— На днях привезут необходимые игрушки. Не переживай, я заказал их из-за границы. Об этом никто не узнает! Это будет наш с тобой маленький грязный секрет, — улыбаясь, подмигивает мне, — то, насколько будет комфортный твой первый раз, зависит только от тебя.

— Почему? — спрашиваю больше на автомате.

— Не считаю нужным ковыряться в твоём заднем проходе! — отвечает совершенно спокойно, но я вижу, что данная тема, так же как и мне, Бараеву не очень приятна.

— Не понимаю, зачем вообще затевать это, если тебе противно?!

— Ярослава, твоя задача как следует изучить вопрос анального секса. Теория и практика, по ощущениям, большая разница, — хочется спросить, откуда ему известно, если он не пробовал ещё. Но прикусываю язык. — Я тоже почитаю нужные статьи. Возможно, проконсультируюсь с проктологом. Ты нужна мне максимально здоровой. У меня нет задачи покалечить тебя. Поэтому отнесись к этому серьёзно.

— Для чего я нужна тебе здоровой? Какие у тебя на меня планы?

— А я тебе разве не говорил?

— Нет, не говорил!

— Странно! — Бараев, кажется, и вправду призадумался. — А, я Тумурзоригу говорил!

— Что ты говорил Тумурзоригу? — спрашиваю настойчиво, потому как вижу — Сулим уже готов сменить тему.

Кажется, у Бараева неплохое настроение. По крайне мере он выглядит не как обычно. Его взгляд чуть мягче, хотя, как и прежде, совершенно пустой. И движения чуть мягче.

— Ты родишь мне ребёнка!

— Что? — я, наверное, сплю. Что он такое говорит? Это уже ни в какие рамки не лезет! Только вот по лицу Бараева вижу, говорит он серьёзно. — Мне недавно исполнилось двадцать, Сулим! Мне учиться нужно. Какой ребёнок?

Волнение настолько стремительно поднялось во мне, что сбилось дыхание и приходится делать глубокие вдохи.

— Обычный ребёнок, — Сулим настолько спокойно об этом говорит, что аж бесит. — Мне нужен наследник.

— Мне нужно учиться! — говорю настойчиво, — Да и не факт, что будет мальчик.

— Тебе придётся постараться.

— Вообще-то, это только от тебя зависит, мальчик или девочка!

— Хорошо. Я буду стараться! — он издевается…

— Учёба, Сулим.

— Родишь и потопаешь учиться дальше.

Я теряю дар речи. Голос невольно начинает дрожать.

— Ты… ты, хочешь. Хочешь забрать у меня ребёнка?

Бараев, что в этот момент вытирал свои влажные волосы полотенцем, замер.

— А для тебя что, это такая проблема?

От удивления широко раскрываю глаза.

— Ты сейчас серьёзно? Ты правда считаешь, что женщина может родить и бросить своего ребёнка?

— Вы делаете аборты направо и налево, — говорит с некой то ли злобой, то ли брезгливостью.

— Кто мы?

— Русские женщины!

— А-а-а, — этой темой Бараев задевает меня за живое. — Ну да, конечно. Вы только улыбаетесь в глаза.

— Кто мы?

— Ну, кто... — запинаюсь. — Кто ты по национальности? Кавказцы... Мусульмане, в общем! — перехожу на эмоции окончательно. — Вы в глаза улыбаетесь, говорите, что уважаете нашу веру и так далее, а на деле считаете нас пустышками. Все русские женщины для вас шлюхи, даже если девушка девственница. Я была девственницей! Мне двадцать, — мой голос дребезжал. — Ты взял меня силой, Сулим. Принудил к сексу! Я была нетронутой, а ты…

— Нетронутой? — Сулим