Игра в прятки. Найди меня, если сможешь - Светлана Ершова

мне пришло это в голову, но когда официантка принесла нам суп, я смачно шлёпнула её по ягодице! Окатив меня убийственным взглядом, она гордо удалилась, а принц кашлянул в кулак, явно сдерживая хохот.

— Что смешного?

— Нет, ничего. Только учти на будущее: не всем девушкам нравятся столь грубые заигрывания.

— Учту и в следующий раз постараюсь быть нежнее!

Всё, принц загнулся от дикого хохота, чудом не ударившись лбом о столешницу. Я уж думала, он никогда не успокоится, но Обри всё же взял себя в руки и, вытирая выступившие слёзы, простонал:

— Я когда-нибудь с тобой свихнусь!

40

НАЙОМИ.

На ночлег мы остановились, едва на землю опустились сумерки и деревья начали отбрасывать жуткие тени. Как дитя природы леса я никогда не боялась, но сейчас почему-то поёжилась. Казалось, что из-за раскидистых хвойных ветвей кто-то наблюдает за мной и от этого мурашки бежали по коже.

Команда «Привал!» прозвучала прекрасной музыкой и я резко натянула поводья, тут же слетая со Снежки. Отведя лошадь в сторону, я привязала её к дереву и рванула помогать развившим бурную деятельность демонам.

Кто-то устанавливал шатёр генерала, кто-то — палатки для солдат. Были и те, кто разжигал костёр, пока сослуживцы сооружали вокруг очага место для посиделок. Я поприставала к Обри, требуя, чтобы и мне выдали задание, но в ответ получила угрюмую просьбу не мешаться под ногами.

Обидевшись, подошла к Лендси и спросила, чем ему подсобить. Если исключить мат, он сказал мне то же, что и принц. Раз я никому не нужна, села возле костра и пригорюнилась, протянув к нему озябшие руки. Там меня и нашёл Обри. Приземлился рядом и толкнул плечом.

— Ты на нахохлившегося воробушка похож. Неужели так хотелось поработать?

— Пока я что-то делаю, забываю, что жутко хочу спать, — ответила я, криво усмехнувшись.

— Ну и зачем с собой бороться? Пошли, шатёр уже готов.

Просияв в счастливой улыбке, я бегом кинулась за уже идущим к нашему пристанищу командиром. Пока я боролась с доспехами, Обри тщательно застегнул все крючки на входе в шатёр, ещё и запирающее заклинание произнёс, чтобы никто не смог к нам проникнуть.

— Ну вот и всё! — объявил он и тоже начал раздеваться.

Вытянувшись на своей лежанке, я из-под прикрытых ресниц расслабленно любовалась принцем. Ровно до того момента, как до меня дошло, что на доспехах и снятой рубашке он останавливаться не собирается.

Глядя на то, как мужчина скинул обувь и взялся за пряжку ремня, я стремительно села и несколько истерично выдохнула:

— Ты что, голым собрался спать?

— Я ведь уже говорил, что так мне удобней, иначе я не высыпаюсь.

— Но когда мы покидали Кенистон, ты спал одетым!

— Ну да, представляешь, как мучился? А всё потому что мы с тобой были почти незнакомы. Сейчас другое дело! Мы стали близки, а самое главное — я знаю, что мальчиками ты не интересуешься, значит, можно расслабиться.

Надо быть полной идиоткой, чтобы не понять: он надо мной издевается! Причём провоцирует именно девушку, а не парня. Теперь понятно его поведение в последние дни, подначивания в таверне и хохот, когда я официантку шлёпнула...

Не успел посмотреть на два моих секрета, говорите? Ну-ну! Больше никогда и ни в чём не поверю Риджине. А на что я, собственно, рассчитывала? Она его сестра, а я кто? Дураку ясно, чью сторону приняла принцесса.

Подняв взор на иронично усмехающегося принца, всё ещё ожидающего моей реакции, я встала и, преодолев разделяющее нас расстояние, обвила его талию руками.

— Ты изверг! — буркнула чуть слышно, утыкаясь лбом в широкую грудь.

— Сдаёшься, веснушка? Так быстро? — спросил он, обнимая меня и притягивая ближе.

— Конечно, сдаюсь! Боюсь, если этого не сделаю, ты со своей фантазией или в кровать ко мне заберёшься или спинку тебе тереть заставишь.

— Эх, скольких интересных моментов ты нас лишила! — рассмеялся принц и чмокнул меня в макушку. — Там за ширмой в углу чан стоит, солдаты в него воды натаскали, а я подогрел, иди помойся.

Я даже растерялась на пару секунд. Думала, и в этот раз придётся чесаться и мечтать об омовении, и тут такой подарок. Радостно взвизгнула, привстала на цыпочки и поцеловала любимого в щёку.

— Ты лучший!

— Лучший изверг? Звучит не очень... — протянул он задумчиво, развернул меня и подтолкнул в угол, легонько шлёпнув по попе.

Очень даже приятно. И чего официантка так обиделась? Правда я, в отличие от Обри, силушки не жалела и била со всей дури.

Очутившись за ширмой, я споро сбросила одежду, забралась в высокий чан и опустилась в идеальной температуры воду. Ноги пришлось подогнуть, но в целом я почти лежала, пристроив голову на бортике.

Прикрыв глаза, расслабилась и мечтательно улыбнулась. Я до чёртиков боялась раскрыть любимому правду — вдруг он бы разозлился за обман? — и сейчас чувствовала себя так, будто у меня камень с души упал. В который раз признаю: Обри самый замечательный мужчина на свете! Заботливый, понимающий, ласковый... Хоть и извращенец знатный! Нет бы поорать, как любой нормальный мужик, он меня стриптизом пытать начал! Тиран!

За раздумьями сама не заметила, как провалилась в сон. Почувствовала, что по моему телу скользит что-то мягкое, с трудом разомкнула веки и, увидев сосредоточенно моющего меня принца, снова уплыла в мир грёз. В следующий раз пришла в себя, когда меня подняли на руки и понесли к лежанке генерала. Отключилась, едва коснулась головой подушки.

Разумеется, чудесный вечер и мирная ночь не могли остаться неиспорченными. Выдернули из сна звон металла и крик:

— Нападение!

Резко сев, я встретилась глазами с сидящим рядом сонным принцем. На мгновение мы застыли, пока крик не повторился. Обри выругался, вскочил и сдёрнул с изголовья кровати брюки... Уже зашнуровывая ботинки, он бросил:

— Из шатра не выходить! Прошу, не связывай мне руки, вынуждая за тебя волноваться.

Я кивнула, но демон этого не заметил — схватив меч, он вылетел на улицу. Оторопело подумав, что он не то что доспехи — рубашку и ту не надел, я всё же очнулась, чуть ли не кубарем скатываясь с импровизированной кровати. На превращение в Ноя ушло минут десять. Всё это время за пределами моего убежища непрерывно звучал звон мечей, заставляя нервно вздрагивать. И переживала я, естественно, не за себя.

В первую очередь тревожилась за Обри, потом — за Лендси и всех остальных. Пусть к ним я не успела привязаться, тем не менее они меня приютили и относились к пареньку-сатиру как