Клыки - К. Л. Спир

открылись, когда чья-то рука схватила меня за руку и заставила сесть. Грязь отпустила меня с чавкающим звуком, и я встретилась с темными глазами Ли. Он присел на корточки рядом со мной, его рука все еще сжимала мою руку.

— Если ты не встанешь, я подниму тебя, — сказал он.

— Уходи, — сказала я деревянным голосом.

Он ухмыльнулся.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы твой брат отрезал мне яйца?

Он говорил это раньше — прямо перед тем, как я обманула его и сбежала. Если мой брат не отрезал ему яйца за это, я была почти уверена, что это была пустая угроза. Я хотела сказать ему, что Вольфу, вероятно, больше все равно, но у меня не было сил.

— Давай, Эмбер, — сказал он ровным голосом, — вставай.

Я попыталась вырвать руку.

— Уходи. Уходи, — повторила я. — Со мной все в...

Он не отпустил мою руку, и его брови поползли вверх.

— Ты в порядке? Ты лежишь рядом с могилой в грязи без куртки, а здесь едва ли выше нуля.

— Это меня не убьет, — тупо сказала я.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— У меня возникают воспоминания о Моаве, — проворчал он, но просунул одну руку мне под ноги, а другую за спину и осторожно поднял меня. — Ты и твой брат — это нечто иное.

Я не сопротивлялась. Моя голова с глухим стуком уперлась ему в грудь. На нем была мягкая фланелевая рубашка вместо камуфляжной формы и тактического снаряжения, которые были на нем, когда он вылавливал меня из реки. Я почувствовала вспышку любопытства, гадая, о чем он говорит, но потом оно угасло.

Он начал спускаться с небольшого холма, осторожно ступая по мокрой грязи и слякоти.

— Сколько времени прошло? — тихо спросил он, но я не ответила. — Вольф знает? — Он снова сделал паузу, выжидая, прежде чем продолжить. — Догадываюсь, это означает — нет. — Он немного помолчал, прежде чем спросить: — Ты любишь его?

У меня внезапно отвисла челюсть.

— Нет, мне просто нравится лежать в мерзлой грязи.

Он испуганно рассмеялся.

— Ладно, умник, это был глупый вопрос. Прости, — я почувствовала, как он запнулся. — Ах, черт возьми, ладно, Веснушка, пожалуйста, не бросай меня на съедение волкам.

Я подняла глаза и увидела Мака, несущегося к нам.

— Эй, чувак, — спокойно сказал Ли, — я пытался добраться до нее…

Мак протянул руку, как будто собирался вырвать меня из рук Ли, но Ли увернулся от него изящным движением.

— Она не ранена, но ей холодно и она вся в грязи, — сказал Ли, каким-то образом не отступая от убийственного взгляда Мака. — Здесь есть горячая вода?

— Я в порядке, Мак, — пробормотала я.

Мак долго смотрел на нас обоих.

— Нет, — сказал он, — но в старом доме Мадам есть ванна.

— Мы можем пойти туда? — спросил Ли.

Мак поколебался, но в конце концов кивнул.

Он показал дорогу, и Ли последовал за ним. Люди, мимо которых мы проходили, бросали на меня широкие, обеспокоенные взгляды. Мак остановился, и я поняла, что он передает сообщение одному из детей постарше, чтобы тот передал Вольфу.

— Скажи ему, что Ли тоже здесь, — добавил Ли.

Парень нерешительно переводил взгляд с Ли на Мак. Мак уставился на Ли, но в конце концов кивнул, и парень ушел.

— Я позволяю тебе остаться только потому, что это отвлечет Вольфа от моей задницы, — пробормотал Мак.

— Не могу этого обещать, — ответил Ли, его губы дернулись вверх.

Мак снова взглянул на меня и нахмурился, разглядывая грязь.

— Ты упала?

— Она лежала в грязи на кладбище, — тихо сказал Ли. — Я подумал, что, вероятно, не стоит позволять ей оставаться там.

На лице Мака промелькнули боль и понимание.

— Давай, мы почти на месте.

Дом Мадам был разобран, а вся ее мебель роздана нуждающимся. Немо перенес все ее пластинки и книги к себе. Ходили разговоры о том, чтобы превратить ее дом в многоквартирный или, может быть, в школу, но он по-прежнему пустовал. Теперь, когда половина крепости была убита или сослана во время восстания, нехватки жилья больше не было.

Мак достал из кармана связку ключей и отпер дверь. Тепло окатило меня, и я с удивлением посмотрела на слабый огонь, горевший в дровяной печи.

— Ты поддерживаешь здесь отопление? — спросил Ли с любопытством в голосе.

— Нужно уберечь водопроводные трубы от замерзания, — ответил Мак, подбрасывая еще дров в огонь.

— Ах, конечно, — сказал Ли, медленно поворачиваясь по кругу, чтобы осмотреть пространство, все еще держа меня на руках.

— Отпусти меня.

Он осторожно поставил меня на ноги. Кусочки полузасохшей грязи осыпались с моего тела на пол, и я поморщилась, коснувшись жестких волос. Я подошла к дровяной плите и, дрожа, прижалась к ней. Мак исчез в соседней комнате, и я услышала, как включилась вода.

Мак вернулся, направляясь прямо к тому месту, где я стояла у камина. Он остановился передо мной, изучая меня своими проницательными глазами.

— Что случилось, Эм?

Что случилось? Я только что узнала, что единственный человек в мире, которому, как я думала, я могла безоговорочно доверять, возможно, солгал мне и запустил ужасную цепь событий, которые привели к моей жалкой гребаной жизни.

— Они встретили Лану, — сказала я вместо этого глухим голосом. — Так они нашли меня.

Мак повернулся и посмотрел на Ли.

— Вы разговаривали с Ланой?

— Полагаю, Вольф рассказал тебе об этом? — спросил Ли.

Мак выругался себе под нос.

— Что она сказала?

Ли перевел взгляд с Мака на меня, но когда я не поделилась никакой информацией, он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Ну, она сказала, что из-за Эмбер убили ее брата, и это ее слова, а не мои, но она сказала, что Эмбер проникла в Убежище и из-за нее ее изгнали…

Мак резко рассмеялся, прерывая его.

— Ты, блядь, серьезно?

— Это то, что она нам сказала. — Ли пожал плечами.

Мак выжидающе посмотрел на меня, как будто думал, что я проясню ситуацию, но я просто опустилась на пол перед дровяной печью. Вольф не упоминал о том, что я, блядь, проникла в Убежище. Интересно, кому она рассказывала, что я с ним переспала. Маку? Трею? Мадам? Меня охватила тошнота.

— Эм, — прорычал Мак, — пожалуйста, скажи мне, что ты рассказала Вольфу о том, что произошло на самом деле.

Я смотрела на пламя, жалея, что не нахожусь где-нибудь еще. Единственное, что было хуже, чем чувствовать это горе и пустоту, — это смущение из-за этого чувства. Я знала, что лежать в грязи рядом с могилой — нелепо. Я знала, что было чертовски глупо позволять моему