Западня для оборотня - Эми Мун

Хьюго забулькал, как будто ему врезали под дых. Последний раз взглянув на корчившегося в ногах Голден, Глория развернулась к следующей жертве.

Она не сомневалась, что Ньял его найдет.  Оборотень, от которого хотелось сбежать, оказался единственным, кто мог помочь.

Огромное звероподобное существо застыло перед ней, удерживая изрыгающего проклятья Хьюго. Только монстром тут был вовсе не оборотень.

– Трусливая шлюха свернула себе шею, а тебе с этим жить, – оскалился Хьюго. – Ты не успела, Гло-ри-я-а-а!

Меч чиркнул в воздухе, обрывая речь и жизнь ублюдка. Когтистая лапа разжалась, и тело с глухим стуком упало на залитый кровью пол. А оборотень гибким движением перетек ближе, и огромные руки, что ломали шеи, как сухие палки, заключили в бережные объятья.

Зверь жалобно заурчал, облизывая почему-то мокрые щеки.  И перед глазами соленый туман… Уткнувшись в шерстяную грудь, Глория крепко-крепко обхватила Ньяла за талию и прижалась так тесно, как могла.

– Давай заберем Ариэллу…

Глава 27

Те же темные стены, арки и статуя. Магические светильники именно там, где она помнила, и опять нет людей. В Храм Ютаи заглядывают редко. Мужчинам здесь не место, а женщины… Что ж, в этом городе женщина быстрее окажется в борделе.

Арену их маленький отряд покинул без всяких трудностей. Паника набирала обороты, а охрана и бойцы… Те, кто трусливее – сбежал, самые жадные поспешили в покои Распорядителя поживиться дармовым золотом – тело мужчины осталось валяться рядом с телами Лордов и многих других.

– Мы с Мариком позаботимся о рабах, –  на прощание сообщил ей Стэн. – Вчера как раз доставили новую партию – Хьюго расстарался. Много детей…

Голос мужчины дрогнул, и, отвернувшись, Стэн тоже поспешил уйти. Его не интересовали кошельки с золотом. И прощаться было сейчас трудно, да и не нужно. Может, Глория испытала бы тоску, глядя в широкую спину молчаливого охранника, оказавшегося человеком, но в груди  слишком болело.

Эта свербящая боль росла с каждым шагом, ведущим их к храму. К ее сестре. Ублюдок-Хьюго все-таки сумел нанести ей удар, ткнув носом в правду, от которой не спрячешься. Не успела.

Те несколько дней, которые она провела в объятьях Ньяла, могли бы спасти Ариэллу. Но все вышло по-другому, и  до боли знакомое тело лежало теперь на алтаре перед огромной статуей Богини.

– В прошлый раз ты была смелее, дитя, – раздался за спиной скрипучий голос.

Жрица будто соткалась из мрака, клубившегося по углам храма, но ни удивления, ни чего-то другого Глория не почувствовала – внутри плескалась лишь горечь.

Ноги прилипали к каменным плитам, но нужно идти. Заставить себя коснуться безмятежного и прекрасного лица сестры, а потом забрать ее из этого демонового места. На волю, как она всегда и хотела.

Алтарь приближался, а взгляд выхватывал все новые и новые детали. Бледная, но упругая кожа, свежие черты лица… Покойники так не выглядят! В два счета Глория очутилась рядом с лежащей девушкой

– Она как будто… спит. Она спит! – крикнула на весь храм. И уже обернулась, чтобы подозвать Ньяла, но за спиной уходила в никуда длинная дорога из колонн и арок.

– Не волнуйся, для твоего любимого пройдет лишь краткое мгновение. Он не заметит пропажи, – хмыкнула жрица. Да только жрица ли?

– Кто вы такая?!

Рука скользила к перевязи с мечом, но сталь под пальцами вдруг осыпалась мелкой ржавчиной. О, Боги…

– Ах, не надо поминать этих двух оболтусов – моих братьев. Им дела нет до происходящего, – опять засмеялась женщина. В тонкой щели рта не видно зубов. И лицо никак не разглядеть. Нет, быть не может…

– Ты хорошо справилась, дитя, – задумчиво склонила голову «женщина». – Привела самого вожака Снежных… Значит, я не ошиблась в тебе много лет назад.

– Что значит, не ошиблись? Что это за место?

– Мой храм.

По спине прокрался холодок. Так это что же выходит… Перед ней – Богиня?! И тогда, в детстве, амулетом ее наградила не просто старая жрица, а сама Ютаи?!

– Да, подарок ты приняла из моих рук. И это не просто амулет, что носят избранные девочки. Это оберег, который помог тебе выстоять в боях. Мы не имеем права вмешиваться в жизни наших детей – иначе бы я сама стёрла этот город с лица земли, но способны поддержать избранных. Упорство, храбрость и желание жить, а еще вытащить сестру, питали амулет и возвращались к маленькой Глории силой и удачей.

Но вместо благоговейного трепета за щедрый дар в груди расцвел жгучий цветок гнева.

– Ты! Ты могла спасти мою сестру! Мою мать! Но вместо этого…

– Вместо этого они получили то, что заслуживали, – скрипучий голос обрел силу и зазвучал из всех уголков храма. – Люди вечно ищут, кого бы обвинить в своих бедах. Не слушают голос разума и стараются закрыть глаза на правду. Твоя мать не захотела прогнать взашей смазливого ловеласа, хотя знала о его натуре. Но похоть – это не любовь, и вот итог. А сестра, что должна была оберегать  тебя так же рьяно, опустила руки при первых же трудностях. Это ты пришла сюда, Глория. Тряслась от страха, стучала зубками на весь храм, но требовала еды, чтобы накормить близких. Храбрый маленький ребенок, который должен в куклы играть, а не красться по ночным улицам, полным опасностей. Конечно, я пришла на твой зов.

Ах, пришла! Какая честь!

– Ариэлла просто не могла…

– Она даже не пыталась! – махнула рукой Богиня.

– Она хорошая!

Глория чуть не плакала, бессильно сжимая кулаки. Ее сестру смешивали с грязью несправедливо! Не всем быть храбрыми и отчаянными! Не все могут постоять за себя, но это не повод так жестоко наказывать!

Ютаи вздохнула.

– Да, она хорошая, – голос зазвучал опять скрипуче и тихо. – Не думай, что я принижаю достоинства этих женщин. В них жил свет… Поэтому душа твоей матери давно в лучшем из миров, легка и свободна от страданий земной жизни. А сестра… Пусть же ты не упрекнешь меня в неблагодарности.

Богиня подняла руку вверх, и между сухих пальцев вспыхнул  голубоватый шарик света.

– Душа Ариэллы. Я не могу отсрочить смерть – это не в моей власти, но могу вновь соединить духовное и мирское…

Глория онемела от счастья, во все глаза разглядывая сверкающую искорку. Ее Ариэлла будет жить!

– … Да только и воспоминаний о прошлом я стереть не в силах. Твоя сестра будет страдать от их тяжести.

Рвущееся из горла «да» умерло, так и не прозвучав.

– Страдать? – переспросила шепотом. – Она… она жить будет!

– Не всякая жизнь – это жизнь. Приглядись,