Венни. В клетке со Зверем - Бетти Алая

мной прислали охрану отца. Она хочет показать, что владеет ситуацией и моей жизнью. Ничего, стерва, война ещё не окончена. Битву мы проиграли, но еще не вечер.

Меня привозят в особняк Вениных. Уже ночь. И в темноте он кажется зловещим. У меня отбирают мобильный, ощупывают на предмет жучков и подслушки.

— Надо же! — Жанна сидит на итальянском диванчике, который выбирала мама, и пьет вино из погреба отца, — а я думала, ты опять сбежишь.

Молчу.

— Садись, нам есть, что обсудить. К тому же, мы ждем гостей. Двух респектабельных мужчин.

— Зачем? — сухими губами задаю свой главный вопрос, — ты так нас ненавидела?

Она смеется. Пьяный, неприятный смех.

— Дурочка ты малолетняя. Чувства вообще не играют никакой роли.

— Отец всё тебе давал… денег было мало? — рычу.

— Плевать мне на деньги! Я тут за идею.

— Какую такую идею?

— Возмездие.

— За что?! Что мы тебе сделали?!

Она лишь улыбается. Затем встаёт, слегка пошатываясь. Жанна пьяна. И совсем не похожа на женщину, ликующую от победы.

— Твой отец… уничтожил моего мужа. Ублюдок Венин разрушил мою жизнь! — визжит она.

Задела я её за живое.

— И как? — когда она начинает кричать, я вдруг успокаиваюсь.

До меня доходит. Жанна не инициатор, а пешка. Её горем кто-то воспользовался.

— Я всё тебе расскажу, когда приедут мои гости.

— И кто же это?

— Тебе понравится. Ян, следи за этой мерзавкой. Чтобы никуда не сбежала, — она, цокая каблуками, направляется к входной двери.

И возвращается спустя минут пять. В компании Семенова и его отца…

— Я должна была догадаться, — фыркаю, когда эта мерзотная делегация усаживается напротив меня.

— Привет, невестушка, — лыбится Роман, — я же сказал, что мы встретимся.

Сжимаю руки. Пытаюсь понять, ко же среди них самый главный.

— Дорогой, — Жанна целует в щеку Семенова-старшего, — я сделала всё, как ты сказал.

Тот старикан…

Это он всё организовал! Партнер отца, его близкий друг! Боже… папу предали!

— Веди себя прилично, милая. Мы почти у цели, — ледяным тоном произносит Семенов, затем обращает взор почти черных глаз на меня, — осталось устранить последнюю преграду.

Вжимаюсь в диван. От его жуткой улыбки внутренности в узел сворачиваются.

— Убьете меня? — шепчу, — так проще всего.

— Проще, да. Но никакого удовольствия в насилии, — Семенов бросает жесткий взгляд на сына.

Тот поджимает губы. Ясно. Имеем дело с домашним тираном и манипулятором.

— Ты выйдешь замуж за Романа, — буднично заявляет он, будто всё уже решено, — как наследница Венина, перепишешь на меня все активы.

— Дорогой… — прокашливается Жанна, — а как же наши договоренности?

— Кто научил тебя перебивать? — вздыхает он.

Жанка белеет. Она так его боится?

— Да. Часть имущества пойдет в счет погашения обязательств и морального ущерба для Жанны.

Молчу.

— Тебе ведь интересно, что твой папаша натворил? — спрашивает мачеха.

Губы будто слиплись. Мне страшно, мерзко, грустно одновременно. Живот начинает потягивать. Как ни стараюсь держаться ради малыша, получается всё хуже.

— Ну же, расскажи. Тебе ведь так хочется! — зло выплевываю.

— ОН…

— Я сам, — жестко обрывает Жанку Семенов-старший, — слушай, девочка. Твой отец не всегда был таким мягкотелым, как сейчас. Раньше он свирепствовал, словно чума. Обманывал и убивал конкурентов, поглощал компании. Кирпичик за кирпичиком строил свой бизнес, обильно смазывая их кровью, словно цементом.

— Бля, можно я выпью пойду? — Семенов недовольно фыркает, лениво поднимается, — скучно.

— Сидеть!

Он плюхается обратно.

— Продолжим. Сегодня прям вечер откровений! Жанна, мы с сыном не ужинали…

— Сейчас распоряжусь, — воркует она, затем убегает в сторону кухни.

— Наконец-то. Продолжим. Её муж и стал тем самым кирпичиком. Когда-то они были молодой семьей, мечтали о будущем. То были лихие девяностые, всё о нем мечтали…

Голос Семенова вдруг стал легче. Словно он тоскует по тем темным временам.

— Открыли небольшой ресторанчик в спальном районе. Людям нравилось. Как и все бизнесмены, он быстро понял, что ему нужна «крыша». Так и вышел на твоего отца.

Я хочу кричать, что папа не такой. Что он хороший человек! Но понимаю, что рассказанное было давно. Тогда, когда Андрей Венин слыл жестоким и беспощадным.

— Бизнес развивался, сотрудничество шло отлично. Твой отец открыл табачную фирму, продукцию которой реализовывал через ресторан мужа Жанны.

— Его звали Лёша, — мачеха возникает словно из ниоткуда.

— Дела Алексея пошли в гору, ему стали предлагать куда более выгодные условия и контракты. А однажды он разорвал заведомо убыточный договор с концерном Венина.

— Позволь, я расскажу дальше, — мурчит мачеха.

У меня внутри ничего нет, всё словно испарилось. Чувства, мысли. Я лишь впитываю информацию.

— Твой папаша приехал в ресторан к моему мужу якобы отпраздновать годы успешной работы, — тихо говорит она, — всё так красиво. Но я была беременная, в сильном токсикозе. И осталась дома. Это спасло мне жизнь.

— Венин отравил Алексея и всех его партнеров, — заявляет Семенов, — предварительно под пытками заставив переписать на себя всю собственность и активы.

— И потом он пришел за мной… сжег наш дом. Я потеряла ребенка и оказалась одна, искалеченная и изуродованная. Никому не нужная.

Я знала, что мой отец был жесток… но что настолько…

— А твой папаша, — рычит мачеха, подлетает ко мне и хватает за волосы, — как раз встретил твою шлюху мать. Она залетела. Я следила… долгие годы я вынашивала план мести. Но нужна была помощь. И я пошла к Семенову…

— Узнав её историю, я разочаровался в своем друге, — заметил пожилой мужчина.

— И решили не прекратить отношения, а уничтожить его? Нож в спину воткнуть?! — перевожу взгляд на Жанну, — ЧЕМ ОН ЛУЧШЕ?!

Мачеха бьет меня по щеке.

— Заткнись. Я не договорила. Семеновы помогли мне изменить внешность. Оставшись бесплодной, я всю себя посвятила мести. И теперь наступил самый сладкий момент всего рассказа…

Я помню, как мама представила Жанну, как свою хорошую подругу. Почему я об этом вспомнила?

— Мне помогли войти в высший свет, сблизиться с твоей святой мамашей. Пришлось попотеть. Она абы кого к себе не подпускала. Такая счастливая. Беременная тобой!

Она выплевывает слова, словно сгустки яда. А я все больше понимаю: Жанна погибла в том пожаре. И сейчас передо мной умалишенная, больная женщина. Оболочка.

— Я стала вхожа в ваш дом. Но твой папаша был верен. Как я ни пыталась его соблазнить, любил твою мать.

— Вы уже тогда имели свой интерес, верно? — шепчу, обращаясь к Семенову-старшему.

— Конечно. Компания твоего отца — процветающее предприятие. Мне оно очень пригодится. Но, видишь ли, Венин изменился. Решил завязать, работать в белую. Все старые связи порвать. Для меня это убытки. Твоя мать и ты… вы обе стали для него искуплением. И уничтожить его можно было лишь