Мой бывший тёмный властелин - Губин

— Я подумаю над этим, тетя Дафна, — задумчиво ответила ей, и, обняв женщину на прощание, направилась к себе.

Она была права, отъезд казался лучшим выходом, и я бы так и поступила, если бы не Фэр.

Время для сна было раннее, солнце только недавно село, и я решила прогуляться в саду. В четырех стенах мне съедала тоска, и я старалась как можно больше времени проводить на свежем воздухе, то и дело высматривая Фэриона в тех редких гостях, что заглядывали в поместье.

Накинув плащ, чтобы не мерзнуть от вечерней прохлады, я вышла на улицу. Старинный яблоневый сад днем радовал глаз румяными плодами, успевшими созреть к концу лета, и усыпанными яркими цветами клумбами. Но сейчас вечерние сумерки укрыли деревья, и тусклый свет фонарей преображал сад. Длинные тени тянулись вдоль аллеи, мерцала в отражении луна на гладкой поверхности пруда, и тихо шелестела листва на деревьях.

Подобрав юбки, я пошла вдоль дорожки, ведущей к беседке. Там я любила проводить время, оставаясь наедине с собой. Брала с собой книгу и неторопливо листала ее, попивая принесенный слугами чай. В этот раз хотелось просто посидеть и поразмышлять. Взвесить все доводы за и против, и решить, что мне делать дальше.

Дойдя до живой изгороди, я свернула направо, пройдя через опутанную лозой арку, и мне оставалось пройти всего десяток метров до нужного места. Кусты сзади зашуршали, и не успела я обернуться, как почувствовала прикосновение чужой магии. А потом меня поглотила тьма.

В себя я пришла уже в другом месте. Зрение вернулось не сразу, но я чувствовала под собой мягкую перину. А еще то, что я привязана по рукам и ногам, и не могу пошевелиться.

Дернув рукой, попыталась освободиться, но держащие меня путы больно врезались в запястье. Застонав, проморгалась и сфокусировала взгляд, но ничего было не разглядеть. Я находилась в какой-то комнате, и в слабом лунном свете, падающем из окна, едва угадывались очертания каких-то предметов или мебели.

От страха сводило внутренности, но я старательно сдерживала подступающую панику. Если буду истерить, не смогу выбраться отсюда.

В темноте помещения раздался шорох и чей-то тихий смешок. Я вздрогнула и завертела головой.

— Кто здесь?

Позади меня зажегся свет, и я невольно зажмурилась.

— Ждала меня, Лив? — прошептал кто-то возле уха, и от знакомого голоса меня сковал ужас. — А я вот соскучился… сестренка.

Распахнув глаза, я наткнулась на едкий взгляд Алана.

— Что… — прохрипела я пересохшим горлом. — Что происходит?

— Не притворяйся, все ты понимаешь, — парень провел рукой по моим волосам, а потом вцепился в них и притянул меня к себе.

Я охнула и тут же стиснула зубы, не собираясь показывать мучителю, как мне больно.

— Твой любовник решил перейти мне дорогу, — со злобой выплюнул он мне в лицо. — Хочет сам стать королем, и делает все для того, чтобы убрать конкурента.

— О чем ты? — выдавила я сквозь зубы, холодея от догадки. — Каким еще королем?

Алан отпустил меня, выпрямился и хохотнул.

— Так он тебе не сказал? Думаешь, это я тут главный злодей? Да если бы я не убил твоего папашу, это сделал бы он.

— Неправда! — в отчаянии воскликнула я. — Ты врешь! Фэрион не такой!

— О, ты многое о нем не знаешь, — криво улыбнулся принц. — Например, то, что в нем тоже течет королевская кровь, пусть и совсем немного. Как и я, он собирался свергнуть короля, чтобы самому взойти на трон.

— Нет, я не верю, — прошептала тихо, — ты просто что-то не так понял.

— Заговорщики сами поведали мне об этом, когда решили, что я стану лучшим королем, чем твой дружок. Впрочем, мне плевать, веришь ты или нет. Я здесь не за этим.

Я снова дернулась в тщетной попытке разорвать веревки, но тот, кто привязывал, знал свое дело. Я оказалась совершенно беспомощной перед врагом.

— Что тебе от меня надо, сволочь?! — мой голос дрожал, но я больше не могла себя контролировать. — Я не собираюсь претендовать на трон, я тебе сто раз об этом говорила!

— Ну, нет, крошка. Без тебя мне никак не обойтись. Теперь, когда правда о моем происхождении открылась, у меня остался лишь один вариант, чтобы получить корону. Сделать тебя своей королевой.

Алан снова склонился надо мной, и в его руке появился нож.

— Не дергайся, а то ненароком порежу. Из-за веревок проблематично снять с тебя одежду, так что придется импровизировать. Ты ведь не против?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Лишь всхлипнула, а по щекам покатились непрошенные слезы. Меня затрясло, сердце забилось в бешеном ритме, и начало казаться, что я задыхаюсь.

— Боишься? — усмехнулся парень, разрезая на мне платье. — Не стоит, я буду нежен. Даже несмотря на то, что с большей охотой придушил бы тебя. Слишком уж много крови ты мне попортила.

Алан освободил меня от одежды, оставив лишь тонкую шелковую сорочку, и его жадный взгляд зашарил по моему телу, вызывая животный страх и омерзение.

— Но нет, ты мне еще пригодишься. Сегодня вечером мы поженимся, и наш брак поможет мне стать королем. А пока я получу то, что так давно желал. Тебя.

Глава 41

Эйдория

— Армия мертвецов на подступах к столице. Ваше величество, вам лучше уехать, — с тревогой сообщил мне граф Рогнум.

— Нет, я не могу, — ответила я, инстинктивно погладив живот, и почувствовала, как ребенок толкнулся изнутри.

Шел седьмой месяц беременности, и скрывать о ней более стало невозможным. Но о том, кто его отец, я умолчала. Подданным вряд ли понравилось бы, что их королеву обрюхатил Безумный император.

Именно так теперь называли его, после того, как он, желая уничтожить весь мир, с помощью запретной магии призвал с того света целую армию мертвецов. Смертоносной волной они прошлись по нескольким королевствам, уничтожая все живое, и вот, наконец, добрались до Регнума.

— Подумайте о ребенке! — тут же нашелся мужчина. — Вы должны сохранить жизнь наследнику!

— Не указывай мне, что я должна! — рявкнула на него, и тут же виновато отвела взгляд. — Извини, просто вся на нервах. Но пойми, кроме меня его некому остановить! Его мертвецы непобедимы, и разгромленные армии Альянса тому подтверждение. А у меня один раз уже получилось до него достучаться.

— Но это огромный риск! Вы можете погибнуть!

Я мрачно посмотрела на графа.

— Если не сделаю этого, погибнем