Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера! - Екатерина Незабудкина

на вашем месте отшатнулась бы в ужасе. Или улыбнулась бы хищно, увидев рычаг давления. А вы… вы пошли на праздник, рискуя всем, чтобы принести мне чертов кусок тёплого пирога, потому что думали, что мне одиноко.

Он протянул руку. Я инстинктивно вжалась в себя, ожидая удара, приговора. Но его пальцы, тёплые и твердые, коснулись моей щеки с такой невозможной, абсолютной нежностью, что у меня подкосились ноги. Это было не просто касание. Это был акт принятия. Тепло его кожи против моего ледяного от ужаса лица. Он медленно провел по скуле, и я поняла, что плачу. Он стёр одну-единственную, предательскую слезу так бережно, так уверенно, будто забирал мою боль себе, впитывал её, обещая, что больше ей не будет места.

— Я задам вопрос ещё раз, — его голос стал тише, глубже, интимнее. — И я хочу услышать ответ не от кризис-менеджера Валерии Петровой. А от женщины, что стояла со мной на площади, когда толпа хотела разорвать нас на куски. Почему, Лера?

Я зажмурилась, больше не в силах выносить этот испепеляющий взгляд, который видел меня насквозь. И я сказала правду. Голую. Беззащитную. Страшную, как оголённый высоковольтный провод.

— Потому что я не хочу быть еще одной Изольдой, — прошептала я, и шепот утонул в мёртвой тишине.

Его рука на моей щеке напряглась, застыла.

— Что?

— Она тоже была умна. Красива. Она тоже бросала вызов вашему разуму, — я заставила себя открыть глаза, полные слёз, и посмотреть на него снизу вверх, прямо в душу. — И вы выбрали её. Вы доверились ей. И она вас уничтожила. А я… я боюсь. Я до смерти боюсь, что во мне есть её зерно. Мои амбиции, мой расчетливый ум — это то, что вы увидели в ней. И я боюсь, что вы снова полюбили не ту. Что однажды вы посмотрите на меня и увидите в моих глазах тот же холодный голод, ту же жажду. Что вы снова совершите ту же ошибку. И я не переживу, если вы… снова закроетесь. Только на этот раз — от меня.

Мой самый потаённый, самый чёрный страх вырвался наружу. Страх стать его проклятием.

— И ещё… — добавила я почти неслышно, с горькой усмешкой возвращаясь на единственную знакомую мне территорию. Я выносила себе профессиональный приговор. — У меня нет серебряных рудников. Нет магии предков. Я — никто. Пришелица с ноутбуком. Я не дам вам ни политических союзов, ни могущественных наследников. Я не подхожу ни под один объективный критерий вашего же ТЗ. Я — катастрофически неэффективная инвестиция с нулевой рентабельностью. Я плохой актив, не совершайте ошибку.

Он слушал, и маска вековой боли на его лице таяла. Жёсткие черты смягчились, и в глубине золотых глаз зажглось что-то невероятно тёплое, нежное, почти весёлое. Он медленно покачал головой, опровергая не мои слова, а всю логику проклятого мира.

— Лера… — он произнес моё имя так, будто пробовал на вкус самое драгоценное, выдержанное тысячу лет вино. — Вы самая неэффективная, нелогичная, рискованная и абсолютно безрассудная инвестиция в моей бессмертной жизни. И именно поэтому вы бесценны. Потому что вас нельзя измерить, нельзя просчитать. Вы — не сделка. Вы — чудо. Непредсказуемое и единственное. И я готов вложить в вас всё, что у меня есть. Каждый камень в этой башне. Каждую секунду моей вечности. Без остатка.

Он убрал руку от моей щеки и взял мои ледяные, безвольные ладони в свои огромные, тёплые руки.

— Вы — не Изольда. Никогда ей не были. Она хотела видеть во мне бога, чтобы стоять рядом с ним на пьедестале. А вы увидели во мне нелепого клерка с залысиной и рассмеялись вместе со мной. Вы понимаете разницу, Лера? Она хотела вознестись за мой счет. А вы спустились ко мне, в мою тьму. Она хотела подчинить себе дракона. А вы подружились с человеком. Она видела во мне могущественный артефакт. А вы увидели того, кому просто невыносимо одиноко.

Он поднес мои сцепленные руки к своим губам и поцеловал костяшки моих пальцев. Легко, почти невесомо. Но этот поцелуй был клятвой. Печатью на новом договоре.

— Мне не нужны рудники. Мне нужна женщина, которая не боится сказать мне правду, даже когда эта правда режет, как стекло. Мне нужен партнер, который будет до хрипоты спорить со мной о книгах, которые я ещё не читал. Мне нужен друг, который разделит со мной эту оглушительную тишину. Мне нужны вы, Лера.

Он снова заглянул мне в глаза, и там больше не было ни тоски, ни боли. Только кристально чистый, прямой вопрос и такая хрупкая, такая отчаянная надежда, что у меня защемило сердце. Его голос, лишенный власти и приказа, стал голосом обычного мужчины, просящего о самом главном.

— Ваш проект «Женить Дракона» официально и с треском провален. Все кандидатки отвергнуты. И я предлагаю вам новый контракт. Бессрочный. Без KPI, отчётов и аналитических записок. С одним-единственным, но нерушимым условием.

— Каким? — выдохнула я, и мое сердце остановилось. Мир замер.

В абсолютной, звенящей тишине обсерватории, под взглядами миллиардов равнодушных звёзд, прозвучали три слова. Не приказ повелителя. Не требование клиента. Просьба. Голая, уязвимая, всепоглощающая просьба самого могущественного и одинокого существа во вселенной.

— Станьте моей женой.

И в этот миг я поняла. Самый большой риск в моей жизни, самый нелогичный поступок, самый катастрофический провал с точки зрения кризис-менеджмента — это сказать «нет».

— Да, — ответила я. Просто. Ясно. И это единственное слово обрушило вселенную. — Да. Я согласна.

И я увидела, как его лицо изменилось. Как вековая ледяная броня, которую не могло пробить ни одно оружие, рассыпалась в пыль от одного моего слова. Как из его глаз ушла последняя тень сомнения, сменившись чистым, почти детским, ошеломлённым счастьем. Он шумно выдохнул, будто не дышал сотню лет, и я, сама того не осознавая, сделала вдох одновременно с ним.

Наш первый настоящий вдох на двоих. В тишине рухнувшего мира зарождалась новая вселенная.

Глава 32

Моё «да» не разорвало тишину. Оно её аннигилировало.

Это было не слово. Это была сейсмическая волна, физическое событие, что прокатилось по башне, заставив дрогнуть сами звёзды за куполом. Абсолютное, чистое, лучезарное безумие. Акт самосожжения, в котором дотла сгорали все своды правил, все параграфы и директивы, вся броня логики, по которой я строила свою жизнь. И одновременно — это была единственная истина во вселенной.

Каэлан не просто застыл. Он физически отшатнулся, будто его отбросило ударной волной моего согласия. В его глазах, этих