Красавица и свекровище - Евгения Серпента

— Антон, это Смеян... Ну да, как мы и говорили. Сейчас подъеду.

Каждый раз, когда он представлялся официально, я с трудом сдерживала ухмылку. Будь он по документам Змеяном, я, может, и сменила бы фамилию. Ну а что, Ирина Змеян — прикольно. А так осталась Стрешневой.

— И куда ты? — Я аж заерзала от любопытства.

— Потом все расскажу.

Уехал он сам, без водителя. Значит, что-то такое конфиденциальное. Интересно, кто этот Антон и о чем они договаривались? Видимо, это как-то связано с его маменькой. Вот ведь интриган!

После обеда позвонил Кит.

— Короче, мам, Люськина мамаша пыталась задним числом оформить ДМС в той клинике, где она у гинеколога на учете. Там ее жестко обломали: мол, оформить страховку можно только до наступления страхового случая, но никак не после. Так что все за живые денежки из кармана. Та покряхтела и договорилась насчет ее перевода в их стационар. Клиники. Платно. На платной скорой.

— Да? А кто платить будет? — мрачно поинтересовалась я.

— Они и будут, раз так хочется. Не я же. Но… Когда ее туда перевезли, я подъехал и поговорил с врачом. И доходчиво пояснил, что пациентка психически нестабильна. Может навредить себе или ребенку. Так что там за ней будут внимательно бдить. И постараются не отпускать подольше. Им же выгодно ее держать хоть до самых родов.

— Креативно.

— Ладно, ма, хорошего отдыха и всякого такого.

Ну вот, уже немного проще, подумала я, попрощавшись. По крайней мере, на данном этапе. О том, что будет дальше, думать не хотелось. С текущим бы разобраться.

Змей вернулся только в седьмом часу вечера, когда я уже реально начала психовать. На звонки он не отвечал. Водитель должен был подъехать за нами в восемь.

— Ну все, кыся, дело в шляпе, — сказал он, поцеловав меня в нос. — Дай пожрать чего-нибудь, а?

— Змей, я сейчас сама тебя сожру, — зарычала я. — Как самка богомола.

— Поправочка, — возразил он. — Самка богомола должна мужика сначала трахнуть, а потом уже жрать. Иначе невкусно.

— Рассказывай!

— Сначала жрать.

— Вот же сволочь! — вздохнула я, открывая холодильник. — И зачем я только за тебя замуж вышла?

— И правда, зачем? — заинтересовался Змей. — Хочешь об этом поговорить?

— Змей!!!

— Ась?

Поскольку ничего готового не было, я запихнула в микроволновку замороженную лазанью. Змей тем временем проверял свой чемодан, менял одни шорты на другие, размышлял по-гамлетовски над гелями для душа, рылся в коробке с уходом.

— Ира, как думаешь, крем для век с защитой брать или обычный?

— Я думала, этим только бабы страдают.

— Бабы и метросексуалы. Так брать?

— Бери, господи боже ты мой! Метросексуал, мать твою!

— Какой?

— Любой.

Он откровенно меня троллил, а я велась. Но это означало, что выход из ситуации он нашел, иначе не идиотничал бы. И уж точно не выбирал бы крем для век.

— Лазанью придумал очень ленивый повар, — сказал Змей, сосредоточенно ковыряя вилкой в лотке. — Ему просто не захотелось лепить пельмени, и он перемешал тесто и фарш. Ладно, ладно, Ир, все. Слушай. Антон, которому я звонил, директор пансионата для пожилых. Это очень дорогой пансионат. Прямо отель пять звезд с круглосуточным медицинским наблюдением. И маменька наша уже там. В отдельном люксе.

— Боже, Змей! Ты сдал мамашу в дом престарелых?!

— Ириша, ну ты же рекламщик, пиарщик. Как вы яхту назовете — и все такое.

— Как тебе удалось?

— Ну я же Змей, так? — Он выскреб лоток и бросил его в мусорник вместе с вилкой, которую я все же успела спасти. — Сказал четко: раз не вызвала скорую, значит, не так уж и плохо. Поэтому мы уезжаем. Если боится оставаться одна, есть вот такой вариант. Она, конечно, упиралась, даже пыталась плакать и обвинять меня во всех грехах. Но поняла, что это бесполезно. Сказала, что хочет посмотреть. Я ее отвез, показал. Морщилась, кривилась, но согласилась. Разумеется, только пока нас нет, на две недели. Но знаешь, ничего нет более постоянного, чем временное. Распробует, прочухает, станет там местной звездой.

— Змей, если на постоянку, мы не разоримся? — уточнила я, наливая себе кофе.

— С фига ли? Если ее квартиру сдать, то останется еще на кино, вино и домино. Ладно, не будем поперед паровоза бежать. На две недели мы проблему решили, а там посмотрим.

— Угу, — согласно кивнула я и пробормотала я себе под нос: — Отдали бабку на передержку. Туда ей и дорога.

Змей, сохраняя остатки сыновней лояльности, притворился, что не расслышал.

На этом мы тему закрыли. Проверили, все ли сложили, отключили все, что нужно было отключить, и сели на чемоданы — то есть рядом с ними. Ждать водителя.

— Змей, мне даже немного страшно, — сказала я и потерлась виском о его плечо.

— Летать боишься?

— Нет. Страшно, что привыкну. Что рядом мужик, решающий проблемы.

— Это плохо? — Он приподнял брови домиком. — Хочешь решать их сама?

— Нет. Просто вот так привыкну, а потом…

— Ну блин, Ира, я не могу обещать, что буду жить вечно. Да это и неправильно. Но в завещании я отпишу все твои проблемы нашему сыну. Так что не переживай заранее.

— Придурок! — фыркнула я, ткнув его кулаком в бок.

— Как скажешь, дорогая. Все, поехали, карета подана.

Глава 46

Ксения Валентиновна

Разумеется, я не думала, что они останутся. Просто хотелось немного понизить им градус удовольствия. Добавить ложечку дегтя в бочку медового месяца. Невесточке-то, конечно, до того самого места, жива я или нет, наоборот, только обрадовалась бы, а вот Димка будет переживать. Ну и ей от этого перепадет.

Так я думала. И уж точно не представляла, как все обернется. Даже мыслей таких не приходило в голову.

— Значит, тебе плохо? — спросил он, присев на краешек дивана.

— Плохо, — вздохнула я.

На самом деле плохо было не столько физически, сколько душевно. От всего этого. От Димкиной глупости и неблагодарности. От заявления Инги — хотя я и делала вида, что мне наплевать.

— Давление?

— Сто тридцать на девяносто. Сердце жмет.

— И скорую вызвать ты не хочешь?

— Ну а что скорая? — я постаралась, чтобы голос звучал слабо, но не совсем умирающе. — Давление измерят, кардиограмму снимут, укол сделают и все. Дима, я же не говорю, что вы с Ириной должны остаться. Поезжайте. Отдыхайте. Развлекайтесь. У вас медовый месяц. Не хочу вам мешать.

— Ну да, ну да, — кивнул он с усмешкой, от которой стало не по себе. — Разумеется, не хочешь. А ты и не помешаешь.

— То есть вам наплевать?

Не