Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

От этих слова я маленько опешиваю, потому что боль уже давно прошла. Больно было только тогда, когда он брал меня, и все, потом уже ничего подобного не было.

– Мне не больно уже. Все нормально.

Вижу, как на скулах Крутого желваки заиграли, он пристально смотрит на меня.

– Даша, я не шучу, одевайся.

– Нет, честно, уже не больно. Я не из-за этого плачу.

– А отчего же? Жалеешь?

– Нет. Просто.

– Что просто?

– От радости. Что я уже женщина.

Поднимаюсь, а Савелий сводит брови.

– Смеешься?

– Нет, правду говорю. Все хорошо, Савелий, давай здесь до утра останемся. Со мной все нормально, правда.

Подхожу и обнимаю Крутого, прижимаюсь к нему. Он обнимает в ответ, целует в макушку.

– Ложись, скоро светать начнет.

– Я с тобой хочу.

– Хорошо.

Мы ложимся в постель, я убираю полотенце и прижимаюсь к Савве, прилипаю к нему и тут же отключаюсь.

Не смогла я ему ни в чем признаться. Я сделаю это чуть позже, когда буду готова отпустить его, а пока… пока мне так хочется любить и быть любимой.

***

Я просыпаюсь от звонка, у Крутого телефон пищит. Савелий Романович меня обнимает. Савелий, точнее: ночью кое-что изменилось.

– Доброе утро.

– Доброе, малыш.

Крутой целует меня в губы и тянется к телефону, а после я слышу взволнованный голос из трубки.

– Когда? Ладно, я еду. Приеду, сказал же!

Крутой наспех одевается, набрасывает рубашку на широкие плечи.

– Что-то случилось?

– Ерунда, в город надо.

– Как Брандо?

– Оклемается, что с этим быком станет.

– Не ссорьтесь с Фари из-за меня, пожалуйста!

– Не бойся его. Он перегнул вчера. Обычно Фари не дерется. Не его методы.

– А кто дерется?

– Я дерусь. За всех.

– Вы… то есть ты спортом раньше занимался?

– Я бы это спортом не назвал. Бокс, бои без правил. На выживание скорее.

Подхожу, кутаюсь в одеяло.

При свете дня вижу вблизи его шрамы. Много шрамов, особенно на руках, сбитые по многу раз костяшки.

– Зачем ты так дрался?

– Деньги нужны были. Я этим зарабатывал.

– Теперь я понимаю, почему у тебя кривой нос.

– Так он ломанный трижды. Каким ему еще быть? – усмехается.

Осторожно беру его ладонь и целую туда, где сбитая костяшка. Мне хочется этого, я хочу, чтобы Крутому больше не было больно.

– Ты говорил, что Прайд – это твоя семья.

– Прайд – это моя вторая семья. Первой нет. Давно уже.

Крутой говорит об этом холодно, но я вижу, что до сих пор ему об этом больно вспоминать. Порываюсь было тоже откровенно рассказать ему об Алисе, но молчу. Я не могу. Еще не время.

Савелий отворачивается, я вижу, что это больная тема, но я хочу знать. Я хочу знать о нем все.

– Не хочешь – можешь не делиться.

– Мою сестру на наркотики подсадили, и, когда я вернулся из армии, ей уже было не помочь. Мать не выдержала горя и вышла в окно. Младшего Мамая я убил, но было уже поздно. Все. Конец моей первой семьи.

За секунду меня охватывает ужас. Мамай. Он знает, кто это, знает их, о боже… это все не просто так. Если младшего он убил, то со мной связался старший.

– О боже… мне… мне очень жаль.

– А ты? Родителей помнишь?

– Отца нет, а мама несколько лет назад умерла. Инсульт.

Савелий коротко кивает, а после притягивает меня к себе, обнимает крепко.

– Мы теперь твоя семья, так что не бойся ничего, воробей.

– А кто за меня будет?

– Все.

– Хорошо, спасибо.

Это странный, но в то же время наш самый откровенный разговор, после которого мне становится дурно. Это не просто какой-то конкурент Крутого. Брат Мамая замешан в смерти его сестры, а значит, я сделала худшее, что могла, и мне будет прощения.

– Я бы хотела здесь еще побыть. С тобой, Савелий.

– Мы приедем еще. Обещаю.

Крутой нежно гладит меня по щеке, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос. Мне нужно прекратить эту игру, потому что я здесь только пешка и, когда начнут играть короли, от меня не останется живого места.

Глава 38

Доезжаем до города в тишине, после чего я иду домой, а Крутой едет в центр. Оказавшись дома без свидетелей, я сразу набираю Мамаю с главной целью, которую вынашивала все сегодняшнее утро.

– Алло.

– Давид Алексеевич, я все прекращаю и отменяю наш договор!

Я набралась смелости и решительности, выпаливаю как на духу, ожидая ответа, но его нет, и это пугает больше всего на свете.

– Вы слышите? Я больше не буду ничего делать, ничего!

– А что случилось, Дашенька?

– Вы… из-за вас, из-за меня человека подстрелили! Я в этом участвовать больше не буду, сами как хотите, так и узнавайте информацию, тем более что это ваша семья замешана в смерти сестры Крутого!

– Он моего брата родного убил, чтоб ты знала, и да, девочка, кажется, ты забыла наш уговор. Твой отчим проиграл Алису мне. Она моя.

– Не ваша! Не ваша! Я вас больше не боюсь! Я все расскажу Крутому! Он и меня, и Алису защитит, ясно вам?

– Делай как знаешь. И я буду делать так, как считаю правильным.

Звонок сбивается, вот только мне после него еще хуже становится. Я не знаю, что делать, я так запуталась, и Юра, как назло, трубку не берет. Я хотела попросить его раньше отвезти Алису к тетке, пусть у меня еще недостаточно денег, все равно.

Я сегодня расскажу все Савелию, я признаюсь, он поймет… так будет правильно.

Весь день я как на иголках, Крутого в клубе нет, и уже вечером на входе я замечаю того самого мальчика. Все в той же куртке и вязаной шапке. Это Леша, который не так давно просился на работу к Савелию.

– Привет, как дела?

– Позовите Крутого, пожалуйста.

Едва узнаю его голос. В прошлый раз звонкий, боевой, а сегодня тихий, сбивающийся. Замечаю, что куртка ребенка порвана и он весь дрожит. В глазах слезы, бледный и не смотрит мне в глаза.

– Ладно, сейчас, подожди.

Быстро набираю Савелию, но он отбивает.

– Что-то случилось, Леша?

Отрицательно мотает головой, а после его пошатывает так резко, что я едва успеваю подхватить.

– Помогите! Помогите, кто-нибудь!

– Эй, спокойно. Что случилось?

Валера. Он и правда, точно фокусник, умеет появляться словно из ниоткуда.

– Привет, радость наша! Что тут?

– Это Леша. Ему плохо. Леша, ты меня слышишь? Что такое?

Он слабый, в руки не дается, как ежик,