Минни - Екатерина Соловьёва

склепа, но всё-таки любопытство победило. В конце концов не каждый волшебник имеет возможность взглянуть на собственные останки. В усыпальнице пахло сыростью и плесенью, а от мороза изо рта вырывался пар. Мужчина держал в руках позолоченную урну с собственным прахом и думал, что тот Люциус действительно умер. И, должно быть, это к лучшему, ведь теперь можно начать жизнь с чистого листа.

В Министерстве все шарахались от воскресшего покойника, поминали Мерлина Всемогущего и складывали пальцы в кельтский крест, отводящий беду. Уточнив у Бруствера, что с семьёй всё в порядке, и все они теперь в Кале, он вздохнул с облегчением.

— Мистер Малфой, — темнокожий министр замялся, — вам придётся оформить некоторые документы у архивариуса Финчли. Вы ведь воскресли чудесным образом. Нужно занести ваше имя в волшебный реестр. К тому же, некоторые обязательства…

— Что вы имеете в виду?

— Средства на восстановление Хогвартса…

Люциус криво усмехнулся.

«Будь ты трижды героем и восставшим из пепла, они всё равно помнят, что ты — денежный мешок. «Рыцарь галлеона и кната», а не живой человек».

Пришлось задержаться ещё и в Гринготтсе, чтобы перевести деньги на счёт школы и отправить приличную сумму Лонгботтому на дальнейшие исследования и письмо с предложением оформить патент на его изобретение. Пока гоблины дотошно сверяли личность и счета, Малфой успел заказать на Косой Аллее новый наконечник для палочки и трость, уж очень привык к старой. Он развернул свежий выпуск «Ежедневного пророка» и с удивлением прочёл интервью Бруствера о битве в Хогвартсе. Было странно читать об этом со стороны, но надо отдать должное Кингсли: ничего лишнего, что роняло бы Министерство в глазах общественности. Аврор сдержал своё обещание: было сказано и о переломной роли, сыгранной семьёй Малфоев в решающей битве.

Узнав, что Драко убил Яксли, тем самым отомстив за смерть отца, Люциус был поражён. Он уважал этот поступок, и в то же время одна только мысль о том, что сын остался наедине с Гермионой, на которой больше нет чар неприкосновенности, заставляла паниковать от ревности.

Предчувствие непоправимой беды то и дело сдавливало грудь. Сердце отстукивало: «Мин-ни, Мин-ни, Мин-ни…»

Он обернулся на клерка. Тот еле водил затупившимся пером по пергаменту.

— Сколько можно возиться с документами?!

Архивариус недовольно почесал седые бакенбарды, насупился и заворчал:

— Из-за таких, как вы, авроры в Австралии! Беглых Пожирателей ловят! А мне работы прибавилось в самый канун Рождества!

Острый наконечник трости Люциуса упёрся в дряблое горло обидчика. В льдистых глазах колдуна полыхала такая ярость, что Финчли судорожно сглотнул.

— Из-за таких, как я, Поттер смог победить! Из-за таких, как я, ты теперь сидишь в этом кресле, а не в «Спецлагере номер один»! И если ты немедленно не оформишь все документы, на своей шкуре испытаешь, что такое Пожиратель смерти!

* * *

Гермиона проснулась оттого, что спина затекла от неудобной позы в кресле. Она потянулась и посмотрела на каминную полку. Часы показывали пять вечера. За окнами сумерки наливались лиловым. В гостиной стемнело, и только блики от огня в камине играли на золотых звёздах.

Девушка хмуро подумала о том, что стоит снова пойти обыскать дом. Ей очень не нравилось, что поиски Люциуса не дали результата. Даже думать не хотелось о том, какие выводы напрашивались, исходя из всего этого.

«Может, стоит выйти за пределы дома?»

Гермиона расправила складки на платье и направилась в спальню, чтобы одеться потеплее. Но выход из гостиной загородил Драко. Глаза его поблёскивали, взгляд был хищным и пристальным.

— Дай пройти!

Он молча наступал, она пятилась обратно в гостиную.

— Дай пройти! — Гермиона наставила на него палочку. — Третий раз повторять не буду!

— Я говорил, что мы ещё побеседуем, Гермиона, — медленно произнёс Малфой.

— Нам не о чем раз… — начала девушка и замерла: он молниеносно выхватил палочку и невербально запечатал все выходы и камин.

— Рождество… — Драко небрежно сбросил на пол пиджак. — Время разворачивать подарки! Мать всегда ругала меня, когда я не дождавшись утра распечатывал свёртки…

Гермиона принюхалась, не отводя нацеленную на него палочку. Похоже, он пьян.

— Не понимаю, о чём ты, Малфой.

— О подарках, — его глаза опасно блеснули, — подарках под ёлкой, завернутых в дурацкие платья. Сама снимешь обёртку или тебе помочь?

— Я смогу постоять за себя, — ей хотелось, чтобы голос звучал спокойно, без панических нот. — И твой отец… Он вернулся, если ты не знал. Ему очень не понравится твоё поведение!

— Отец? — Драко рассмеялся и облизнул губы. Он принялся закатывать рукава белой рубашки. — Его больше нет, Гермиона, отец мёртв. И между нами больше никто не стоит.

Девушке захотелось пальнуть в него Ступефаем за эти слова. Но и он держал её на прицеле.

— Как бы не так, Малфой! Позавчера я видела твоего отца живым и здоровым.

— Уверена, ягодка? — Драко сощурился. — Ты такая сладкая там…

Гермиона распахнула глаза от жуткой догадки. С лица разом сошла вся краска.

— Что? Не может этого быть… это был ты?! Ты!

— Теперь всегда буду только я. Только ты и я.

— Оборотное зелье?!

— Пять баллов Гриффиндору!

Он неторопливо приближался, но Гермиона не замечала этого. Она в смятении опустила палочку и сжала пальцами виски. Мысли проносились одна страшнее другой.

«Перстень! Был ли у него перстень с обсидианом? Но тогда я меньше всего думала о перстне…»

— Этого не может быть! — победно закричала она. — Люциус жив! Частицу мёртвого волшебника нельзя добавлять в Оборотное зелье. Ты бы умер!

— Ещё пять баллов Гриффиндору, мисс Грейнджер! Кровь единорога, — небрежно обронил Драко. — Если выдерживать в ней частицу человека, взятую у него, пока он был ещё жив, Оборотное зелье действует. Меньше, чем обычно, но часа вполне хватает… как выяснилось.

— Как ты мог?! Это что, какая-то тёмная магия?!

— Тёмная и древняя. Лорд многому научил меня. Хочешь, продемонстрирую?

— Неправда! — кричала Гермиона. — Враньё! Ты бы не сделал этого! Для этого нужны волосы Люциуса!

— О, да, — Драко ухмыльнулся. — Я держал их на тот случай, если он не снимет чары неприкосновенности. Я говорил, что не отступлюсь, и я сдержал своё слово. В чём дело, Гермиона? Вспоминаешь свои оргазмы?

Девушку затошнило от ужасных мыслей, которые чередой пронеслись в голове.

«Драко всегда получает то, что хочет».

«— Твой сын…

— Потом».

«Закрой глаза… Поласкай меня…»

«Ягодка. Ягодка. ЯГОДКА!»

— Ты так трогательно всхлипываешь, когда кончаешь, — продолжал он издеваться. — А твой ротик… Ммм!

Гермиона постепенно осознавала всю подлость и чудовищность этого обмана.

«Предала себя… Предала Люциуса…»

Девушка чувствовала, как её трясёт от боли и гнева. В груди горело жидкое пламя. Красная пелена