Муж моей подруги - Мила Младова

нет, но включаю свет, чтобы убедиться в этом ощущении. Возможно, Ваня вернулся в свою постель; я спешу в его комнату, включаю свет. Его там нет. Я врываюсь в комнату Риты. Ее одеяло натянуто до шеи. Дуся свернулась калачиком у ее ног; кошка прищуривает на меня глаза в молчаливом приветствии.

Я бегу на кухню. Там темно и пусто. Все комнаты темные и пустые. Я пробегаю по ним, щелкая выключателями, осматривая их по второму разу, ожидая найти Ваню, свернувшегося калачиком на диване или в кресле.

— Ваня.

Я не кричу, не хочу пугать Риту, в нашей жизни и так достаточно ужасов. Я не могу понять, куда исчез Ваня.

Входная дверь заперта, но дверь шкафа в прихожей приоткрыта, и я сразу вижу, чего не хватает: дождевика Вани и его резиновых сапог.

Думай, Юля! Никто его не похищал, никто не мог войти в квартиру, поднять его с кровати и одеть в дождевик. Он не сумасшедший, он бы не убежал гулять под дождем. Значит, он специально куда-то пошел.

Он пошел навестить своего отца.

Я забегаю в свою спальню, натягиваю штаны, кроссовки, водолазку. Я пишу записку Рите и кладу ее на прикроватную тумбочку. Хватаю ключи от машины и выхожу в ночь.

Дождь не прекращается, барабаня по крыше и капоту машины, словно сотни злых духов пытаются проникнуть внутрь. Большинство домов на нашей улице темные, свет горит от силы в десяти квартирах, еще в нескольких мерцает экран телевизора. Отсюда до редакции всего каких-нибудь двадцать минут пешком. Ребенок может дойти туда.

У нас безопасный город, продолжаю твердить я себе. Здесь не будет ни извращенцев, ни монстров, мечтающих о том, чтобы украсть маленького мальчика, особенно посреди ночи и в такой ливень, как сейчас. Я проезжаю пару километров, не встретив ни одной машины. Когда я сворачиваю за угол, мне навстречу выезжает синий автомобиль, за рулем женщина с обесцвеченными волосами. Она ведет машину осторожно, сосредоточенно. Все люди в такую дождливую ночь будут ехать осторожно, не превышая скорость; вероятность того, что они случайно собьют маленького ребенка, идущего по тротуару, очень мала.

И вот я заезжаю на парковку. Там нет ни одной машины. Свет в офисе не горит. Капли дождя яростно бьют по лобовому стеклу. Кусты под окнами и по обе стороны от входной двери сильно колышутся на ветру.

Между кустами, на ступеньках крыльца, склонив голову, сидит маленькая фигурка: маленький мальчик в желтом дождевике. Он поднимает голову, когда свет моих фар освещает его. Его лицо залито слезами и дождем.

Глава 44

Осень 2021 года

— Я хочу к папе! — настаивает Ваня, когда я поднимаю его и несу к машине. — Я хочу к своему папе.

— Папа будет в ярости из-за того, что ты ушел из дома посреди ночи. — Я сажаю его на заднее сиденье в детское кресло. Мои зубы стучат от адреналина. — Ты поступил плохо, Ваня. Ты совершил очень опасный поступок.

— Я хочу к своему папе, — плачет Ваня. — Где он? Я думал, он здесь. Ты сказала, что он здесь.

Я достаю из кармана салфетку и вытираю мокрые руки и лицо Вани, жалея, что у меня нет полотенца. Ваня чихает.

— Папы сегодня нет в редакции. Он у друга.

Я завожу машину, включаю обогреватель на полную мощность.

— Мой папа умер? — спрашивает Ваня.

— Умер? Нет! С чего ты взял?

— Он бы уже позвонил мне, если бы был жив.

— О, Ваня. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего хрупкого, мокрого, плачущего сына, и мое горло сжимается от жалости и раскаяния. — Вот что я тебе скажу. Я думаю, я знаю, где папа. Я покажу тебе его машину, хорошо?

— Хорошо.

Дорога до загородного дома Кирилла занимает всего около двадцати минут. Других машин мы не встречаем. «Мерседес» Киры припаркован тут; машина Максима — за ним.

Это гнев? Это ревность? Это идиотизм? Я паркую свою машину позади машины мужа, обхожу ее сбоку, отстегиваю ремень безопасности Вани и беру его на руки. Он кажется невесомым, когда я поднимаюсь по ступенькам и стучу в дверь.

Внутри загорается свет. За занавесками двигаются фигуры.

Максим открывает дверь. На нем только быстро завязанный халат.

— Что ты здесь делаешь? — говорит он, моргая.

— Папа! — вскрикивает Ваня и бросается всем телом на Максима с абсолютной бездумной уверенностью в том, что отец поймает его.

И Максим ловит его. Ваня обнимает отца за шею и прижимается к нему.

— Можно нам войти?

Я не жду ответа от Максима. Я вхожу внутрь, подальше от шума и натиска дождя.

Кира выходит из комнаты, одетая в бледно-кремовый пеньюар, красиво украшенный кружевами. Я осознаю, что мои волосы насквозь промокли, что я похожа на мокрую крысу.

— Папочка, ты не пришел домой, ты не отвечал на мои звонки, я подумал, что ты заболел. И меня вырвало сегодня вечером!

— Ваня улизнул из дома, — говорю я Максиму. — Он встал, пока я спала, оделся и пошел в редакцию. В темноте. Под дождем. Один.

— Мама сказала, что ты работаешь. Почему ты не приходишь домой? Почему ты не звонишь мне по телефону? Ты злишься на меня? Почему? — Серия чиханий одолевает маленького мальчика.

— Ты весь мокрый, — говорит Максим.

— Я принесу полотенце. — Кира идет за полотенцем.

— Ты больше не любишь меня, папа? — спрашивает Ваня.

На одно долгое мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь падением капель воды с моей одежды на пол и равномерной барабанной дробью дождя по крыше.

Максим выглядит таким грустным, что это разбивает мне сердце.

— Конечно, я люблю тебя, Ваня, — говорит он.

Кира протягивает Максиму полотенце. Темноволосая голова Максима наклонена, когда он проводит полотенцем по золотистым волосам маленького мальчика, уютно устроившегося между его предплечьем и грудью.

— Ты поедешь с нами домой, папа? — спрашивает Ваня.

Максим отвечает не сразу, он сосредоточенно вытирает полотенцем лицо Вани. Он смотрит вниз; я не могу прочитать выражение его лица. Я слышу дыхание Киры и шуршание плаща Вани, когда он ерзает на руках у отца. Я задерживаю дыхание.

Максим говорит:

— Поеду.

Он ставит Ваню на пол.

— Я соберу свои вещи.

Гуччик вертелся у нас под ногами с тех пор, как мы вошли в дом, и теперь маленький песик встает на задние лапы и исполняет восторженный танец, когда Ваня приветствует его. Кира уходит вслед за Максимом. Я слышу их голоса, но не могу разобрать слов.

Максим возвращается, в одной руке у него спортивная сумка, в другой портфель. Не