Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

— Но ты же сама говорила…

— То, что я говорила раньше — уже не так важно. Теперь у меня другие планы. Поэтому собирай свои вещи, и мы поедем домой.

— Назар останется.

Витя хоть и мудак, но не совсем окостенелый. В плане детей он умеет чувствовать. Через раз, но хоть как-то.

И отец из него, чаще всего, довольно хороший. Поэтому и сейчас видит состояние сына. Делает шаг вперёд, привлекая внимание женщины.

Собой закрывает Назара, переключая внимания на себя.

С ним открыто спорить Марго не спешит. Она хищно прищуривается, посылает мне взгляд, полный яда.

Ну я при чём снова?

— У тебя нет прав решать, — цокает она. — Ты же сам не хотел записей. Вот и всё. Ты не отец Назару. Хочешь поучаствовать — дай денег. А так…

— Формальности я решу, — жестоко обещает Витя. — Вскоре будет суд, Марго. Чтобы признать меня отцом официально. Ты пропала, сделать это цивильно я не мог.

— О. Ну вот когда суд пройдёт — тогда решать будем. А пока — Назар мой сын. Ты не можешь ничего решать, что касается сына.

Мальчик сильнее обхватывает мою ладонь. Меня в качестве щита использует, будто поможет.

А я теряюсь всё больше. Мой мозг взрывается! Потому что непохожи сейчас Витя с Марго на влюблённую пару.

Скорее ругающихся родителей после развода, которые договориться не могут.

Я надеюсь, что мы до подобного никогда не дойдём.

Значит, Витя не записан отцом. И, судя по всему — мирно это решать Марго не хочет. Интересно и непонятно.

— Разве ты не говорила, что Витя отказывался помочь? — сглотнув, я решаю вмешаться. — Вот, хочет провести время с сыном. Чем плохо?

— Я сама буду решать, что плохо, а что хорошо, — Марго огрызается. — Ты не лезь, ясно?

— Ясно, что ты сейчас ведёшь себя как последняя… Зараза.

— Тебя спросить забыла. Ты лучше иди вещички собирай. Разве ещё не поняла, что мы с Витей давно вместе? Редкие ссоры не в счёт. Мы любим друг друга столько лет, а ты мешаешься.

Я даже не хочу тратить силы на то, чтобы подобрать аргументы. Марго с каждой фразой словно становится ещё более чокнутой.

Законная жена мешалась. А любовница, бедная, страдала.

Но мне даже плевать на всё это сейчас. Не екает внутри.

Потому что сейчас все ощущения сосредоточены на притихшем Назаре. И мне больше всего жалко его.

Мальчишка умеет бесить меня. Но сейчас ему страшно. И кажется родной матери на это совершенно наплевать.

— Неправда, — вдруг вскрикивает Назар. — Это неправда, зачем ты врёшь? Ты же с разными встречалась. У тебя с папой не было отношений. Не было же?

Мальчик переводит взгляд на отца. А на лице Вити мелькает заметное облегчение. Он находит в сыне хоть какую-то поддержку.

— Помолчи, — шипит Марго. — Ты не знаешь, о чём говоришь.

— У меня отчимов много было, — продолжает супиться. — Так что знаю. Ты же… Ты же не могла и с ними, и с папой. Так нельзя. Да, пап?

У меня вырывается истеричный смешок. Кому, как не Вите знать, как можно на два фронта работать.

Хотя…

Чем больше я вижу и слышу, тем сильнее сомневаюсь во всём. Не похоже, что у Марго и Вити действительно любовь. Хоть какая-то.

Маргарита змеёй крутится. Муж — вспышками злости сыплет.

Больше похоже на то, что они действительно давно не вместе. Но воспитывают совместного сына.

Оттуда столько фотографий на троих?

— Значит так, — Марго вскрикивает от негодования. — Иди собирайся, Назар! Сейчас же. С тобой я ещё поговорю, — чувствую, как Назар вздрагивает за моей спиной. — А если кто-то из вас попробует нас остановить, то я вызову полицию. И тогда, Доронин, к ребёнку тебя совсем не подпустят.

Обстановка накаляется настолько, что в виски толстые иглы врезаются. Ничего нормального нет.

Если ребёнок настолько боится матери…

То там что-то очень плохое происходит.

— Полина, — тихонько зовёт Назар. Я наклоняюсь так, чтобы его слова только мне предназначались. Витя с Марго спорят на повышенных тонах. — А вы можете их отвлечь? А я спрячусь как в прошлый раз. И тогда меня не заберут.

— Можешь мне не угрожать, не пройдёт.

С холодной яростью обещает Витя. Автоматом оборачиваюсь на него, а когда назад — Назара рядом нет.

Ускользнул.

И я вообще не знаю, как поступить в такой ситуации. Вот правда, никаких ответов нет.

— Вить, — я зову мужа. — Я буду уезжать. Надо переговорить.

— Сейчас?! — рявкает, разворачиваясь ко мне. Заведённый после разговоров с Марго. — Подожди.

— Нет. Пять минут обсудить наших детей, а после — хоть до ночи тут спорьте.

Витя раздражённо вздыхает, кивая. Посылает любовнице взгляд, что ещё ничего не закончилось.

Я выхожу из кухни, муж с грохотом захлопывает дверь. Его тело мелко подрагивает от острых волн ярости.

— Назар куда-то убежал, — сообщаю шёпотом. — Спрятался. Вить, он явно не хочет уезжать никуда.

— А то я не заметил, — огрызается. Проводит ладонью по лицу, словно пытается стереть эмоции. — Прости. Да, я понял. И я не отпущу его с Марго. Но она права — сейчас всё на её стороне.

— Тогда придумай что-то. Договорись. Ты её столько лет знаешь, нет никаких рычагов давления?

— Да я… Да, думаю, есть кое-что. Может сработать.

— Вот и отлично. А я поеду.

Всё это — не моя проблема. Я не должна быть в центре разборок этих лжецов.

У меня мои девочки наверху. И их спокойствие меня волнует куда больше. Остальные — сами разберутся.

— А кто квичал? — Алиса прикусывает кончик языка, раскладывая рисунки в детской. — Гвомко.

— Папа? — Соня хмыкает.

— Папа ругался с бывшей знакомой… Она не очень хорошо поступила. И теперь они не могут договориться.

— Мам, а папа тут живёт? Один?

— Нет, он сейчас живёт в другом месте. Так бывает, мартышки, что иногда людям приходится жить отдельно.

— Почему?

— Потому что иногда люди ошибаются. Делают плохо тем, кого любят. И…

— И ваш папа поступил не очень хорошо.

Я резко оборачиваюсь на Витю. Он стоит хмурый и загруженный мыслями. Но тут же натягивает на себя улыбку.

Он подходит ближе, присаживается возле девочек. Мой взгляд игнорирует.

Почему он здесь? Он обязан с Марго разобраться.

Напряжение стягивает кожу. Я внимательно слежу за каждым словом Вити. Что он скажет? Успею ли я вмешаться?

Для некоторых дети — сильнейший способ манипуляции. И я боюсь, что Витя воспользуется им.

— Я обидел вашу маму, — признаёт муж. — Очень сильно.

— А пвости сказать? — Алиса жуёт губу. — Надо сказать.

— Иногда обычного «прости»