Я твоя Загадка - Милана Милая

еще почти убить. Ведь я же хотела уйти из его жизни, боялась только, что он может не отпустить. И теперь такой прекрасный повод, дать ему и дальше думать обо мне самое плохое. Пусть ненавидит, разве мне тогда не будет легче от него уйти?

– Я просыпаюсь и у меня картинка перед глазами, ты и он! Скажи, как долго я теперь буду это видеть? – Логинов вскакивает и наклоняется надо мной, почти шипя мне эти слова в лицо. Обхватывает широкой ладонью мою голову, впиваясь в волосы и сжимая до боли. А потом жгучий поцелуй. Всхлипываю ему прямо в губы, меня током пробивает от нашего поцелуя. Он для меня живителен и возвращает к жизни. Как я вообще этот месяц протянула без его прикосновений?

А вместе с эйфорией приходит злость, потому что он настолько мне необходим. Тем более, никогда и ничего мне не предлагал. Вообще, кроме страсти ничего ко мне не чувствовал, так может будет лучше, если он возненавидит меня? И совершит поступок, который поможет мне вычеркнуть его из своей жизни!

– Я не буду оправдываться! – Задыхаясь шепчу в ответ, когда все-таки умудряюсь оторваться от его губ. – Думай обо мне что хочешь, мне все равно…

А сама вновь тянусь к его твердым губам и колючим от щетины скулам.

– Приятно знать, что мое мнение о тебе подтвердилось, ты лгунья, шарлатанка и к тому же шлюха! Надо было оставить тебя там, раз ты этого так хотела…

– Так уходи…

Алексей еще сильнее сжимает свою ладонь. Еще чуть-чуть и он выдернет мне клок волос. Но не отпускает, бросая обвинения и оскорбления прямо в губы… Я приду в себя от этой боли! Наверное…

– Так даже проще… Потому что я до сих пор тебя хочу, теперь даже сильнее, чем раньше. У меня сейчас долгий больничный или внеочередной отпуск. И я увезу тебя туда, где мы будем только вдвоем. И ты будешь выполнять то, что я пожелаю…

– Что? – Шепчу, глядя в штормовые серые глаза. Я думала, он меня бросит… Разве я не к этому стремилась?

– Ты должна мне за свой выстрел, и я сполна стребую с тебя долг. А когда надоешь, чтобы ноги твоей в моем городе не было!

Глава 38 Алексей

Еду за рулем, сосредоточенно всматриваясь в дорогу и изо всех сил сдерживаю ярость. Я забрал Варю из больницы так быстро, как это стало возможно, и сейчас увожу в логово Льва Сухого, которое он мне на время любезно предоставил. Никогда не задумывался раньше о покупке собственного дома. Зачем он мне нужен одному? А теперь я понимаю своих друзей, и их желание уединиться от соседей и лишних взглядов. Но мне это не нужно! Я лишь разберусь со своей проблемой по имени Варвара!

Я не готов с ней расстаться, несмотря на предательство. Одна мысль об этом режет без ножа. Я варюсь в кипятке из своих чувств, мне настолько плохо. Я к этому не привык. Хочется выплеснуть все это, а она сидит рядом с безмятежным лицом. Еще чуть-чуть и улыбнется. От этого еще хреновее! Даже не протестовала, когда я схватил ее в охапку и унес из больницы, ни слова не говоря.

– Что случилось с Громовым? – Спросила, наконец, после долгого молчания.

– Беспокоишься о своем любовнике? – Только бы зубами не заскрежетать. Варя невозмутимо на меня посмотрела и подняла брови в ожидании ответа. Долго продержалась, я думал, она как очнется, про него спросит. – Я его пристрелил. Ты разве не смотрела новости? Савелия Громова, нашего благотворителя и мецената, убили неизвестные в собственной постели. Убийц ищут, но пока никаких зацепок! Их и не будет…

Вижу, как она сжимает пальчики и вздрагивает. И продолжаю.

– За то время, что ты была без сознания, я навел справки о Громове. Нет никаких доказательств его причастности ни к одному преступлению, в котором ты его обвиняла. Экспертиза по утонувшей яхте показала, что команда виновата. И они утонули сами, без следов постороннего вмешательства. И стреляла в меня ты! Он чист, как младенец!

Варя по-прежнему молчит, опустив голову. А я как дурак, втягиваю воздух, чтобы словить пряный аромат ее тела, который так восхитителен и от которого у меня сносит крышу. Не знаю, как она это сделала, но теперь нет у меня защиты. По камешку Варвара ее разобрала. Она не видела, как мне было плохо. Я ведь реально некоторое время не мог оставить ее одну. Просто физически не мог покинуть. Как хорошо, что в эти моменты слабости никто из друзей или коллег меня не видел.

Смотрел на нее живую, и паника отступала. Как только уходил по делам, все! Начиналась борьба за ясную голову. Мне плевать, что она увидит эту мою одержимость ею. Я бы убил любого в ее постели, даже не став задавать вопросы. Пока она моя – я никому не дам к ней притронуться, даже пальцем. Надо на всякий случай предупредить ее об этом.

– Ты больше ни шагу не ступишь без моего ведома! Ты моя, пока я не решу по-другому! – И снова дикий приступ ревности от воспоминания, как Саратов нес ее на руках несколько километров, потому что я тогда был еще слишком слаб. Я понимал, что это было обусловлено обстоятельствами и, тем не менее, еле сдерживался, чтобы не выстрелить в него. – Ты меня обманула и предала, на этот раз у меня не только косвенные доказательства. Пуля в моей груди надежно удержит тебя от побега, если ты не захочешь скрываться всю свою жизнь за попытку убийства.

Вижу, как она закрывает глаза и отворачивается в сторону. Хочу рычать от бессилия, почему она не защищается и не оправдывается? Хотя, чем тут можно крыть? Я всю правду сказал. Как подумаю, что она с ним спала! Готов убить Громова снова и снова. И ее тоже!

Один чертов поцелуй! Одно прикосновение к ее мягким, шелковым губам, и я себе больше не принадлежу. Сгораю от страсти к обманщице и преступнице.

Я не смогу простить измену и предательство, так почему же нет сил послать ее к черту! И нет сил дождаться приезда и повалить на кровать! Я и так ей дал достаточно времени, чтобы восстановиться. Член в штанах не падал с того времени, как я ее поцеловал в больнице несколько дней назад. Бл..ь, такого со мной вообще никогда не было.

– Почему же не отвез в свою квартиру? Мог спокойно привязать меня там к батарее? – Спокойно интересуется