Попаданка. Жена по приказу императора - Юлий Люцифер

Люди жили. Говорили. Старели. Но что-то изменилось в самом воздухе мира. Я не сразу поняла, что именно. Потом дошло: исчезли линии отклика. Всё, что было связано с древней кровью, словно выгорело. Не как проклятие даже, а как пустота. Дети рождались обычными. Некоторые старые роды угасали без причины. А те, в ком магия ещё жила, становились слабыми, ломкими, как растения в слишком бедной почве.

— Это если закрыть навсегда, — сказала я.

— Да.

— Мир выживет.

— Но другим.

— Тоже не подарок.

Третья сцена появилась медленнее других.

Сначала — вода. Чёрная. Потом — два круга света, уходящие в глубину. Потом — человек у врат, который оборачивается слишком поздно. Это был Ашер. Я узнала его по осанке даже раньше, чем по лицу. Свет за его спиной гас. Ворота смыкались. А потом исчезало всё. И он. И круги. И отклик. И та самая возможность, которую Иара называла путём разрыва.

Смерть.

Моя.

И, возможно, ещё чья-то.

Я не отрывала взгляда.

Селена тоже видела это. Я поняла по тому, как резко у неё изменилось дыхание.

— Нет, — сказала она тихо.

— Это один из вариантов.

— Нет.

— Селена.

Она повернулась ко мне.

Лицо бледное. Глаза жёсткие до боли.

— Я не позволю тебе даже думать об этом как о нормальном выходе.

Узел света над нами дрогнул.

И заговорил.

На этот раз не женским голосом.

Не мужским.

Не человеческим вообще.

Скорее звуком, который сразу переводился в смысл где-то в самой глубине сознания.

Назови причину, по которой путь должен быть завершён.

Я резко втянула воздух.

— Отлично, — сказала я. — Теперь со мной разговаривает сама печать.

— Отвечай осторожно, — сказала Селена.

— Да я уже поняла.

Я посмотрела на светящийся узел.

— Чтобы Ашер не открыл врата первым.

На секунду мне показалось, что ответ принят.

Потом узел потемнел.

Недостаточно. Это причина страха, а не выбора.

Я стиснула зубы.

— Ненавижу древние штуки.

Селена ответила первой:

— Чтобы восстановить равновесие между кровью и вратами.

Узел вспыхнул слабее.

Недостаточно. Это причина долга, а не выбора.

— Конечно, — пробормотала она. — Разумеется.

Я закрыла глаза на секунду.

И вдруг поняла, что это место не ищет правильную фразу. Оно ищет нечто другое. Не цель. Не задачу. Основание. То, что останется правдой, даже если убрать охотников, храм, Ашера, императора, дворец и саму эту ночь.

Я открыла глаза.

— Потому что я не хочу, чтобы меня или кого-то после меня снова превращали в ключ, замок или жертву ради чьей-то идеи порядка.

Свет над нами стал ярче.

Гораздо ярче.

Селена посмотрела на меня так, будто услышала нечто, чего сама не могла произнести много лет.

Узел заговорил снова:

Принято как основание носителя.

Я выдохнула.

— Ну наконец-то.

Но радоваться было рано.

Площадка задрожала.

Из пола, прямо между кругами, начала подниматься тонкая колонна света. Внутри неё вращался новый образ — не сцена, не символ. Лицо.

Ашер.

Живой. Близкий. И слишком чёткий, чтобы это было простой иллюзией.

Селена выругалась.

— Нет. Он тоже вошёл в отклик.

Я почувствовала, как кровь стынет в венах.

— Как?

— Первая печать. Связь всё ещё двусторонняя.

Ашер в световой колонне поднял голову.

И посмотрел прямо на меня.

— Ты дошла быстрее, чем я ожидал.

— Это не настоящий ты, — сказала я.

— Но я настоящий для связи.

Проклятье.

Его голос был слишком близким. Не эхом. Не записью. Настоящим присутствием через первую печать. Значит, он действительно уже находится у внешнего узла или достаточно близко к нему, чтобы прокинуть отклик в сердцевину второй.

Селена шагнула ближе к моему кругу.

— Не отвечай, если он начнёт звать тебя именем.

Ашер усмехнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь остановить это предупреждениями?

— Я всё ещё думаю, что ты слишком переоцениваешь право первой печати, — холодно сказала она.

Он перевёл взгляд на неё.

— А ты всё ещё здесь. Удивительно.

— Разочарую тебя ещё сильнее — я никуда не собираюсь.

Узел света над нами вспыхнул, словно раздражённый присутствием Ашера.

Посторонний отклик. Допущен по связи первой печати. Ограничение времени.

— Что значит «ограничение времени»? — спросила я.

И тут же получила ответ не словами, а действием.

По краям зала начали гаснуть линии света.

Одна за другой.

Как песочные часы, только построенные из магии.

Селена побледнела.

— Это обратный отсчёт.

— До чего?

Она встретила мой взгляд.

— До слияния откликов.

Я поняла не сразу.

Потом дошло.

Если мы не успеем принять решение раньше, чем первая и вторая печать окончательно сцепятся через меня и Ашера, выбор могут уже не оставить нам.

— Сколько времени? — спросила я.

— Я не знаю.

— Очень полезно.

Ашер в световой колонне говорил спокойно, будто всё происходящее его вовсе не тревожило.

— Я бы предпочёл, чтобы ты перестала драться с тем, что всё равно уже началось.

— Ты правда думаешь, что после всего я просто тебе поверю?

— Нет. Я думаю, что ты достаточно умна, чтобы понять: храм, трон и старая память предлагают тебе разные цепи. Я — единственный, кто хотя бы не скрывает, что хочет открыть путь.

— Очень щедро.

— Это честнее, чем называть подчинение защитой.

Слова Иары, безликой хранительницы в белом пространстве и императора всплыли почти одновременно. Все, как один, предупреждали о тех, кто называет власть защитой. Я почувствовала, как неприятно стягивается внутри что-то похожее на сомнение. Не в себе. В масштабах игры. Слишком много правды было по кускам у всех сторон. И именно это делало выбор по-настоящему опасным.

— Ты хочешь не просто открыть врата, — сказала я. — Ты хочешь получить то, что за ними.

Ашер не стал отрицать.

— Да.

— И почему я должна считать, что ты не сделаешь с этой силой то, чего боялись все до тебя?

На этот раз он ответил без насмешки:

— Потому что я знаю цену бесконтрольного раскрытия лучше, чем твой храм и твоя корона вместе взятые.

— И в чём же она?

— В том, что род, который проиграл раскол, не исчез. Он выродился в охоту. Мы веками убивали тех, кого должны были бы защищать, только потому, что нас убедили: так безопаснее. Я не собираюсь продолжать ту же ложь под новым именем.

Тишина повисла тяжёлой.