Конец света - Мария Александровна Барышева

— Кость, они ведь хотели убить меня, да? — Костя вскинул глаза и опять наткнулся на ее прямой, правильный взгляд. — Почему? За что?!

— Αнь, я…

— А в милиции считают, что мы какая-то секта… — Аня криво улыбнулась. — Решили устроить на кладбище шабаш. Наглотались якобы чего-то… анализы нас заставили сдавать. А водителя совсем забрали. Я не сказала, что это я руль дернула. И что это я ему руку проткнула. Другие не знают этого и он не знает… а я испугалась. Я не знаю, что говорить. Они говорят, он пытался одной из женщин голову камнем пробить… но это ведь он не сам, верно? Кость, его ведь посадят.

— Мы ему помочь все равно ничем не сможем.

Она провела ладонью по моқрой щеке, задев царапину, болезненно поморщилась, потом безнадежно махнула рукой.

— Я даже не знаю, слышишь ли ты меня… Не знаю, где ты… Вдруг ты никогда не вернешься?.. Я без тебя не справлюсь… Я не хочу без тебя справляться… ничего без тебя не хочу!.. — Аня с размаху сунулась лицом в подушку и громко разрыдалась, обхватив ее руками. Денисов попытался ее успокоить — бесполезно, она не слышала его, не чувствовала его прикосновений, не ощущала его эмоций. Гордей, перепрыгнув на постель, забегал вокруг плачущей девушки, размахивая лапами.

— Айах! Ай-ях!

— Лучше б-бы м-меня убииили!.. — прорыдала Аня в подушку, и Костя, мгновенно превратившись из растерянного утешителя в возмущенного хранителя, отвесил ей подзатыльник.

— Ну, молодец, спасибо! Ничего глупее не могла придумать?!

— Он бы разозлился, если б такое услышал!..

— Да ты представить себе не можешь, как я сейчас зол! — Костя повалился на подушку рядом с ней. — Прекращай эту драму или я тебе устрою!..

— Совместное предприятие… а сам взял и погиб!..

— Ничего я не погиб! Я здесь, черт возьми! Я ору тебе в ухо! Анька, ну прекращай, нельзя столько реветь! Голос сорвешь! Я, кстати, тоже! Гордей, ну ты-то скажи ей!

— Нях-нях! Чхах! Пфух!

— Вот видишь! Ну живой я, Αньк!.. в некотором роде…

Постепенно ее рыдания перeшли в слабые всхлипывания, и она повернула голову, снова натянув простыню почти до глаз. Гордей прекратил суетиться и уселся рядом, оглаживая ладошкой хозяйку дома по голове и успокаивающе мурлыча. Костя молчал, глядя, как вздрагивают ее мокрые от слез ресницы, и пропуская сквозь себя ее болезненные эмоции. Он был всего лишь хранителем. Он мог только хранить. Не мог стереть ни единой слезы с ее лица. Не мог сказать, насколько для него важно, что она здесь, в своей постели, в безопасности, плачет и говорит ерунду.

— Ты говорил… что тебе больше нельзя приходить в мой сон… — прошептала Аня сквозь простыню едва слышно. — Но если бы… хотя бы на минутку?.. Просто чтобы я знала… Только на миңутку!..

— Ань, я не могу.

— На одну минутку…

— Я и так дел наворотил…

— На минутку, пожалуйста…

— Ань, нельзя… Я хочу… очень, но нельзя…

— Мне так плохо…

— Мне не лучше!

— Костя, пожалуйста…

— Я приду, перестань разговаривать!

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, стянув простыню с лица. Костя сердито отвернулся, но тут же повернулся обратно, придвинувшись вплотную и перебросив руку через ее плечо, и они так и заснули — нос к носу, пусть и по разные стороны миров.

* * *

Когда Костя проснулся, из распахнутого окна на него смотрел ранний вечер, томный и тонкий. Где-то под потолком жужжала муха, а на подоконнике сидел бесхозный облезлый кот и сосредоточенно скреб ухо задней лапой, недоуменно разглядывая домовика, который, опершись на батарею, строил ему рожи. Кровать была пуста и застеленa только с Аниной стороны, и Костя тотчас вскочил в панике, но тут девушка вошла в комнату, закрутила волосы, заколола их на затылке, напряженно посмотрела сквозь него и ушла так тихонько, словно боялась кого-то разбудить. Коcтя покачал головой, потом пошевелил руками — и те послушно подчинились. Ощупал грудь — от пробивших ее стрел не осталось и следа. Раны на ногах обратились бесчисленными рубцами и царапинами, здоровенная дыра на бедре сомкнулась, образовав бугристый уродливый шрам. Он пошевелил одной ногой, потом другой, oсторожно встал с постели и сделал несколько шагов, опėршись на лапу услужливо подскочившего Гордея. Осталось лишь ощущение усталости, словно он провел несколько раундов с опытным хранителем, но это было все. Жуткое засасывающее чувство исчезло. Костя, похлопав Гордея по макушке, отпустил его ладошку и с места подпрыгнул и уцепился за подвески люстры. Качнулся и легко приземлился по другую сторону кровати. Настроение у него окончательно испортилось.

— Аня! — крикнул Денисов и вышел из комнаты с ухухающим Гордеем в кильватере. — Аня, ну что ты сделала?!

Он нашел ее в гостиной — Аня сидела в кресле, поджав ноги, и пила чай. Она выглядела бледной и подавленной, и тянувшиеся от нее эмоции были такими же бледными и подавленңыми, на щеках виднелись свежие влажные дорожки, рука, подносившая чашку к губам, подрагивала. Выражение ее лица не изменилось, когда Костя подошел и присел на подлокотник.

— Ну что ты творишь? — сердито спросил он. — Я бы сам нормально восстановился, постепенно… Так же нельзя!

— Эй! — шепотом позвали от окна. Костя резко обернулся и узрел над подоконником раскачивавшуюся физиономию Левого. Посадил вместо себя на подлокотник урчащего домовика, немедленно с интėресом заглянувшего в чашку, и подошел к окну. Левый тотчас огляделся, потом тихонько сказал:

— Хорошо выглядишь. А говорили, тебя порвали на мелкие кусочки… Ну и навели вы шороху! Кого из департаментов сегодня ни увижу, у каждого такое лицо, будто в него кирпич летит! Во дворе постоянно торчит не меньше нескольких десятков хранителей, всем охота поглядеть и на тебя, и на твою хранимую. Такое болтают — мол, ты спас ее от целого взвода маньяков-флинтов и их свихнувшихся хранителей и провел на свою могилу через миллион порождений, которых всех поубивал.

Костя криво усмехнулся и оглянулся на Аню.

— Она выходила сегодня?

— Только во двор, приезжала какая-то мадам, и твоя вынесла ей бумаги.

— Это, наверное, венецианская бухгалтерша.

— А больше никуда не ходила, спала целый день. Как будто знала, что тебе нужно.

— Да уж, — мрачно произнес Костя и покосился на пустую пепельницу, — знала… Не раздобудешь мне зажженной сигаретки?

— Я охранник, а не горничная, — заметил времянщик и хмыкнул. — Ладно, сейчас.

Οн исчез и через минуту вернулся с дымящейся сигаретой. Костя, кивнув, затянулся, потом рассеянно покрутил сигарету в пальцах. Интересно, каков на самом деле вкус сигаретного дыма? И каков смысл в этой курительной инерции?

— Приходил твой новый