Тень дракона. Хозяйка - Любовь Сергеевна Черникова

Первое единение с драконом требует времени, но у Эйрена и Эмералда его не было. Дракон мгновенно подчинил неподготовленного ньера Шатолье и постарался убраться как можно дальше от места, где ощущал себя уязвимым. Поэтому Эйрен и не помнил, как добрался до границы Предела.

И все же ньер Шатолье – сильный маг и крепкий духом человек. Постепенно он отвоевал главенство. Или же Эмералд настолько ослабел, что позволил ему это?

Я так и не понял, кто из них у руля. Чужая душа – потемки. А две души в одном теле и вовсе кромешный мрак!

Оставив гостя, я вышел из спальни и приказал ожидающим в гостиной слугам:

– Айсана, останься на ночь с ньером Шатолье. Если что-то пойдет не так, сразу шли за мной. Пиран, выстави охрану у дверей. И чтобы никто не входил к ньеру без моего разрешения. Даже ньера Тень.

От меня не укрылась секундная заминка, прежде чем парень кивнул.

Разобравшись с делами, я направился к Лине. Если я хочу, чтобы Эйрен и Эмералд пережили эту ночь, нужно забрать у нее кинжал. Да и мне будет спокойнее.

Страсти в душе немного улеглись, и я нацелился на продуктивный разговор. Просто побеседуем. Если Василина ни при чем, то поймет мои мотивы и сама отдаст кинжал. Ну а если играет на стороне врага, тогда и незачем щадить ее чувства.

Весь мой настрой тут же полетел в бездну, стоило приблизиться к ее спальне.

Я отчетливо ощутил магию хаоса! Угроза! Здесь, в сердце Дракендорта?!

Позабыв про манеры и такт, я бросился на помощь своей Тени. Предательница она или нет, но я должен о ней позаботиться. Она нужна мне, чтобы освободить Берлиана!

Распахнув дверь спальни Василины, я увидел совсем не то, что ожидал. Тень была в порядке, но… Проклятый кинжал! Василина сжимала его в руке. Вот откуда эти эманации!

Разочарование черным земляным маслом затопило мою душу. Не в настроении больше разговаривать, я вознамерился отнять опасное оружие. Василина спрятала его за спиной. Можно подумать, так я ничего не замечу!

Отнять кинжал силой было проще простого, но я не стал торопиться. Несмотря ни на что, Василина мне нравилась. Мне хотелось быть с ней рядом. Хотелось смотреть на нее. Говорить, даже если это ранит.

– Что ты сделала с ньером Шатолье? Как посмела?

Искреннее возмущение сверкнуло молниями в глазах Тени.

– Ты повторяешься, Редж. Я уже все объяснила еще во дворе.

Она держалась так, словно это я в чем-то повинен перед ней. Дерзкая и безумно красивая. Я окончательно осознал, что она нужна мне, не только чтобы освободить Берлиана. Она просто нужна мне!

Я хочу прикасаться к ее нежной коже, когда вздумается. Хочу чувствовать запах ее тела. Смотреть на нее, обладать ею…

Разочарование, точно неудачная приправа к праздничному блюду, придавала всем желаниям мерзкий привкус. Но все же инстинкты взяли верх, и я коснулся подбородка Тени, вынуждая посмотреть на меня. Заглянул ей в глаза. Как же мне хотелось найти в их синей глубине ответы на мои вопросы…

– Идиотская привычка! – Лина отшвырнула мою руку.

Ее взгляд прошил меня, точно удар молнии. Она не боялась. Относилась ко мне не как к драклорду, который распоряжается судьбами подданных, а как к равному. С первого момента эта ее незамутненная дерзость странным образом меня очаровывала. А сейчас и вовсе воспламенила кровь.

Дерзость. И желание, смешанное с возмущением, что я разглядел на самом дне расширенных зрачков моей Тени. Один намек на столь искренний интерес сделал меня каменным. С вожделением я уставился на ее губы, вкус которых мне снова захотелось ощутить.

– Ты – моя Тень! Моя пленница! Ты обязана мне повиноваться. У тебя не должно быть никаких секретов…

Ох, вовсе не про ньера Шатолье я сейчас думал, а о том, какое сокровище скрывают эти красивые тряпки.

Тень попятилась, ощутив смутную угрозу. Не спеша я последовал за ней, точно хищник за добычей, которой все равно некуда деться. Тем более что двигались мы в верном направлении – к постели.

Раз, и Лина уже в моих руках! Не знаю, как так вышло, но теперь уже не выпущу. Не сегодня. Слишком долго я держался…

Целуя ее губы, я был жадным, как никогда раньше. Тень окончательно свела меня с ума страстью, с которой мне ответила. Кажется, она хотела показать мне, кто здесь главный. Кусалась, точно дикая кошка. Пламя, что она разжигала во мне, грозило спалить весь замок…

Плевать! Сегодня мы точно дойдем до конца.

С восторгом девственника я целовал все, до чего смог дотянуться. Пришлось постараться, чтобы избавить Тень от платья, но мои старания были вознаграждены. Василина постанывала от удовольствия. Ее руки жадно исследовали мои плечи, грудь, живот. Она впивалась в меня коготками, оставляя отметины, а ведь это только начало!

Нет… Я точно опозорюсь, так и не добравшись до главного!

Чтобы немного сбавить обороты, зафиксировал ее руки над головой. Пусть не мешает мне ее любить. И в тот же самый миг что-то изменилось. Тело Лины напряглось, и это не были спазмы удовольствия. Она превратилась в камень, а затем…

– Нет! Не тронь! Убирайся! А-а-а-а! – Визжа, она принялась беспорядочно колотить меня ладошками.

В первый момент я опешил и отстранился, все еще не в силах отвести взгляд от обнаженной груди с напряженными, блестящими от влаги, зацелованными мной сосками. Кажется, ей все нравилось до этого момента…

Наконец я достаточно пришел в себя, чтобы поинтересоваться, что именно я сделал не так:

– Что… Василина, что с тобой?

Тень сжалась в дальнем от меня углу кровати, прикрывшись подушкой. Было видно, как ее сотрясает крупная дрожь. Первые мгновения она смотрела так странно и загнанно, точно и не видела меня вовсе.

Наконец ее взгляд прояснился, и она сфокусировалась на мне. Раздался громкий всхлип. Еще один. А затем она разрыдалась в голос. Да так горько, что у меня самого перехватило горло. Тень попыталась задушить рыдания подушкой, но получалось плохо.

Я чувствовал себя… Отвратительно я себя чувствовал, в общем. Сидел, как идиот, на краю кровати и таращился на плачущую Тень, не зная, что делать.

– Лина…

Хотел ее хоть как-то успокоить, обнять, но мою попытку пресекли на корню.

Я попробовал снова, но Тень только плакала, не желая меня слушать. Наверное, я бы так и продолжал ждать, пока она не наплачется, но меня выгнали, точно прислугу! Да еще и швырнули подушкой!

Шагая по коридору, я гневался. На себя – за то, что стал такой мягкотелый. На Василину