Вторая жизнь Тейлы Айрвуд - Таэль Вэй

— Я? Я вообще за травами пришёл. Бабушка велела кое-что купить, а я, как всегда, всё забыл, кроме «что-нибудь для сна». Вот и подумал — у кого ещё брать, если не у местной травницы?

Лена склонила голову, прищурилась, проводя пальцем по краю плетёной корзинки.

— То есть ты думал обо мне?

Барс задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало.

— Тебя трудно забыть.

Она шагнула вбок, будто невзначай — так, что солнце мягко легло на её ключицы, и волосы заиграли медью на ветру. Поза у неё была расслабленная, но рука на бедре будто случайно очертила линию талии, а губы тронула лукавая полуулыбка.

— Ну-ну, — сказала она, глядя на него из-под ресниц. — Надеюсь, ты не пришёл покупать что-то против бессонницы для себя.

— А если скажу, что сплю плохо — ты предложишь мне чай или что-то поэффективнее?

Лена улыбнулась, даже не думая, как легко перешла в игру.

— Зависит от дозировки и намерений пациента.

Барс шагнул ближе, запах лаванды и сухой мяты смешался с его — чуть тёплым, чуть острым.

— Намерения самые серьёзные.

Она засмеялась, но в голосе уже звенело что-то тонкое и тревожное.

— Тогда, может, и без чая обойдёшься, раз такой крепкий.

Он не ответил, только смотрел — слишком внимательно и Лена вдруг поняла, что сердце её стучит не от жары, а язык сам ищет дерзость, потому что молчание между ними становится опасно насыщенным.

И именно в этот момент его взгляд упал на её руку. И всё — смех, искорки, солнце — исчезло. Осталось только одно.

— Это кольцо…

— Что?

Он схватил её за руку, поднёс её пальцы ближе к лицу.

— Кольцо.

Лена дёрнулась, но он не отпустил.

— Барс...

— Это от Винсента? — Голос у него стал твёрдым. — Скажи прямо.

— Да, он подарил, — выдохнула она, выдернув ладонь. — Но это не это просто знак дружбы. Я не ношу его постоянно.

— Привычка носить кольцо от того, кто в тебя влюблён?

Она покраснела и убрала руку за спину.

— Он сказал, что отпускает и готов остаться только другом. Это своего рода символ, что всё теперь по-другому.

— И ты поверила?

— Да, Барс, поверила, и ты можешь не рвать на себе чешую. Мы с ним не пара и никогда не были.

— Тогда зачем носишь?

— Ты серьёзно? Всегда будешь мне предъявлять? — спросила она, глядя на него так, будто готова швырнуть в него пучок крапивы. — Только что всё было весело, а теперь ты устраиваешь допрос из-за кольца?

Он шагнул ближе, глаза сверкнули. Лена резко выпрямилась, словно натянутая струна. Вся игривость слетела с лица — осталась только резкость во взгляде и напряжённая линия плеч. Она отступила на шаг, сжала ладони — одна из них всё ещё дрожала от злости.

— Если ты думаешь, что имеешь право указывать мне, то у нас с тобой очень разные представления о приличиях.

— Когда это касается тебя — да.

Лена застыла и нервно поправила волосы.

— Почему?

Барс отвёл взгляд, на вдохе будто сдерживая эмоции.

— Да потому что ты мне нравишься! Мой дракон начал тянуться к тебе слишком сильно. Я не знаю, что с этим делать.

Она молчала, глядя на него.

— Прости, — добавил он тише. — Я не хотел сорваться. Просто дракону не нравится соперник.

— Соперник? — переспросила она, глядя прямо в глаза. — Это ты сейчас о Винсенте?

Он кивнул.

— Я говорю, что ты мне нравишься. Сильно.

На секунду повисла тишина, словно всё на рынке стало тише — даже чайки где-то сбились с крика.

— Барс...

Он вдруг шагнул ближе. Тень от его фигуры накрыла её, но Лена не отступила. Барс смотрел на неё со странной решимостью.

Он склонился ближе, но она не пошевелилась — только смотрела в глаза.

Его губы коснулись её губ — осторожно, почти невесомо.

Поцелуй был чувственным, будто в нём лежала вся накопленная за месяцы нежность. Без слов, но с огромным «наконец-то» между строк.

Лена закрыла глаза и просто позволила этому случиться. Мир будто исчез: голоса вокруг растворились, остался только этот момент — её дыхание, его руки, лёгкое дрожание в груди.

Она не отстранилась, потому что не захотела.

Поцелуй был как первый шаг по тонкому льду — но в этом было что-то удивительно честное. Он не пытался подчинить или увлечь — просто коснулся.

Лена почувствовала, как у неё вспыхнули щёки. Сердце застучало в ушах, дыхание стало коротким, будто она пробежала всю деревню.

Что я делаю? Зачем я это позволяю? — прошептало что-то внутри.

А рядом — другое, тише: потому что этого хотелось.

Барс отстранился, будто давая ей возможность вернуться в реальность. Его взгляд был тревожным, как у человека, который впервые показал свою уязвимость и ждал — отвергнут его или нет.

Она выдохнула, опустила глаза — и остро ощутила: щеки горят, дыхание сбилось, ладони вспотели, и смутилась так сильно, что захотелось провалиться под прилавок.

— Эм... это... — начала она, но слов не нашлось.

— Знаю, — тихо сказал он. — Я не тороплю.

Что это было вообще? Почему он и почему я…

Она не знала, как правильно реагировать. Хотелось отвернуться, спрятаться, сделать вид, что этого не случилось.

Смущение обжигало, как солнечный луч в окно рано утром: нежно, но без пощады.

Барс он поцеловал меня — и я не остановила. Хуже того — мне это понравилось.

Она подняла глаза, но Барс уже отвёл взгляд, будто давая ей пространство. Он ничего не требовал и именно это волновало сильнее всего.

От лица Барса:

Когда я вошёл на крыльцо, бабушка даже не обернулась. Как будто знала, что это я, а может, почувствовала по шагам — она умела такие вещи.

— Думала, ты вернёшься только к ночи, — проговорила она, отломив кусок от ещё тёплой лепёшки. — Или совсем не вернёшься.

— Думал задержаться в деревне ненадолго, — честно признался я. — Побродить, проветриться.

— Проветриться? — хмыкнула она. — Это что, у вас теперь новая форма драконьей медитации? Побродить вокруг дома девочки, которая запала в сердце?

— Я... — замялся на секунду.

— Не мямли, Барс, — перебила она и пошла в сторону кухни. — Иди ешь. Слуги всё равно уже накрыли, потом мямлить будешь.

Они ели молча, как всегда. Пара слов — про травы, про соседей, про погоду. Она положила ему кусок пирога с капустой, он не стал спорить. Вроде бы всё как обычно, но между ними висело ощущение, что вот-вот что-то произойдёт. После ужина, когда она собралась унести пустую миску, он сказал.

— Бабушка, мне нужен твой совет.

— Что